не было пощечин.
Мира отставила поднос на прикроватную тумбочку, выключила телевизор. Встала, подошла к двери и подперла ее стулом. Глупо, конечно. Если надо будет, Демид за секунду вышибет его. Да и вряд ли он будет это делать. Он уже понял, что друзья не дадут Миру в обиду.
Только Мире все равно было неспокойно. Воспоминания о случившимся бросали ее то в жар, то в холод. Ей становилось страшно. Может, и правда надо было переночевать у Анжелы и Ромы? Но она не сможет всю жизнь прятаться по друзьям и убегать от проблем.
Мира свернулась калачиком и закуталась в одеяло. Слезы снова потекли из ее глаз. Как ее Демид превратился в такое чудовище?
Ей было жалко себя, своей наивности и доверчивости. Почему она была такой дурой?
Были бы у них дети… Будь она не так занята на работе, уделяй больше времени мужу и не ушел бы он налево, не стал бы искать острых ощущений…
Нет, вины ее тут быть не может. Ей пора избавляться от идиотских комплексов. И пора перестать думать о том, что она сделала не так. История не терпит сослагательных наклонений. Мира имеет то, что имеет. Прошлое не вернуть и не исправить.
Значит, надо двигаться дальше. Ломать себя, не бояться трудностей. А их будет много… Очень много…
Сон не шел, Мира ворочалась в постели, снова и снова вспоминая случившееся. Только под утро, когда небо уже посветлело, она забылась тяжелым сном, словно провалилась в липкую и душную темноту.
Спала Мира недолго, часа три от силы. Она проснулась резко, словно ее окатили ледяной водой. Села на постели, не сразу вспомнив, что произошло.
И тут же на душе стало пусто и холодно. Голова была тяжелой. Глаза резало — то ли от пролитых слез, то ли от бессонницы. На часах всего семь утра. А сегодня суббота, можно было выспаться как следует и набраться сил. Но нет, не получится.
Она снова стояла под теплыми струями воды. И они снова не приносили ей облегчения. Когда Мира вышла из душа, то ощутила запах свежезаваренного кофе.
— Мира, доброе утро, — в коридор из кухни вышел Демид. — Хотел подать тебе завтрак в постель, но опоздал. Я яичницу пожарил. Как ты любишь, с гренками и с ветчиной.
— Я не хочу есть, — опешила Мира и настороженно посмотрела на мужа.
— Верю. Но очень прошу, составь мне компанию. Мне надо многое тебе сказать… — неуверенная улыбка играла на его лице. Демид походил на побитого щенка. Таким Мира его никогда не видела.
Нет, ей не стало жалко мужа, но она решила, что поговорить им все равно надо. Никуда от этого не деться.
На столе стоял букет алых роз. Ее любимых, на длинных стеблях. Именно такой она вчера ударила Демида по лицу. Ударила зло, с остервенением, с ненавистью. Но это был праведный гнев. Демид это заслужил.
Но неужели он с утра пораньше купил их для нее? Давно Мира не получала цветов от мужа без повода. Только на дни рождения и на Восьмое марта. Но это давно стало всего лишь привычкой.
— Мира, я не спал всю ночь… — начал Демид.
— Я тоже, — Мира села за стол, но не притронулась ни к кофе, ни к яичнице. Ей не хотелось есть. И уж тем более есть то, что приготовил муж.
— Я бесконечно виноват перед тобой. Я редкая скотина, — Демид опустился перед ней на колени. — Прости меня, прости, если сможешь. Я… Я не знаю, что вчера на меня нашло. Я не должен был так поступать с тобой. Я порву с Алиской, обещаю. И никогда больше не обижу тебя. Я тебя люблю. Я не могу жить без тебя…
Он уткнулся ей головой в колени. Наверное, она должна была погладить его по волосам, заплакать от умиления, простить и все забыть. Но…
Я, я, я и снова я… Мира не верила мужу. Не могла, хотя и очень хотела. Она не чувствовала ничего, кроме брезгливости. Мира замерла и мечтала только о том, чтобы Демид встал с колен и сел подальше от нее.
— Не надо, Демид, — попросила Мира, старясь унять дрожь в голосе. Сейчас это была дрожь омерзения, а не страха или злости.
— Дай мне шанс искупить вину… — Демид поднялся и теперь нависал над Мирой как скала.
— Я не готова говорить об этом, — Мира поднялась. Она не хотела находиться рядом с мужем ни секунды. Ей стало душно, словно он снова схватил ее за горло.
— Я буду ждать, сколько потребуется. Но дай мне возможность все исправить, дай возможность вернуть нашу любовь. Я поддался инстинкту, и повел себя как животное. Я понимаю, как ранил тебя, какую боль причинил.
Мира невольно усмехнулась. Что он знает о боли, об унижении, об ужасе, что она пережила?
— Хорошо, — вздохнул Демид, опустив голову. — Я понимаю тебя. Я все понимаю. Но хочу надеяться, что мы сможем преодолеть все трудности. Я не стану торопить тебя. И очень прошу, не спеши с разводом. Да, ты имеешь право наказать меня. Я и готов понести наказание.
Мира рассмеялась нервным смехом.
— Наказать? — она посмотрела ему в глаза. — Теперь я должна причинить тебе боль? О, вот это у нас будет любовь! Как у вас с Алисой! Она тоже любит тебя бить? Или это будет только мое право? А душить ты будешь ее?
— Ты не так меня поняла, — поспешно проговорил Демид. — Нет, нет, я не о том. Я готов искупить свою вину. Что мне сделать, чтобы ты простила меня?
Сейчас Мира была подобна пороху, готовому взорваться от любой искры. Но она смогла взять себя в руки и успокоиться.
— Я не знаю, — призналась она. — Я пока не думала о том, что будет дальше. Мне нужно время, чтобы осмыслить… — она запнулась. — Осмыслить то, что ты вчера сделал со мной, — она смогла назвать вещи своими именами. И от этого ей вдруг стало легче.
— Но ты сама…
— Я сама во всем виновата? — вскинула брови Мира, и судорога пробежала по ее лицу, кривя губы в странной усмешке.
— Я не то хотел сказать…
— Что я сама захотела это попробовать? — она снова теряла над собой контроль.
А этого
