который гуляет по телу. Я скучаю. До одури. До скрипа зубов. Я каждый вечер молюсь о том, чтобы он поскорее вернулся и больше не уезжал.
А ещё я подружилась с мамой Андрея, которая проходит лечение в отделении кардиологии. Андрей не выходит на связь, и мы с ней застыли в немом ожидании. Это бьет по нервам, и Полина Юрьевна никак не идет на поправку. Врачи не торопятся ее выписывать.
Сегодня утром я принимаю решение поднять маме Андрея настроение. Я выезжаю на час раньше. У меня в контейнере ещё теплые блинчики с вареньем — моя мама с утра постаралась. А рядом сидит мой сын.
Сын что-то напевает в детском кресле, играет с плюшевым медведем. Я смотрю на часы. До начала моей смены ещё есть время, и я планирую навестить маму Андрея вместе с сыном.
А что такого? Романовой нет, и даже если она выйдет на работу, то в отделении кардиологии ей точно делать нечего. А знакомство с внуком пойдет Полине Юрьевне на пользу.
— Андрюш, а давай в гости к бабушке заедем? — улыбаюсь, пытаясь поймать взгляд сына в зеркале.
Он хмурит бровки.
— К бабушке?
— Ну, да. К маме твоего папы. Помнишь, я тебе рассказывала про папу?
Андрюша пожимает плечиками. Он ещё плохо понимает, кто такой папа.
Вдохновленная новым решением, я сворачиваю к больнице. Ставлю машину на парковке. Андрюша ловко выбирается из кресла на влажный после весеннего дождя асфальт. Сжимает мою руку.
— Заглянем на пять минут, а потом я отведу тебя в садик, — я сжимаю его ручку в ответ.
— Мам, а Миша тоже познакомится с бабушкой? — тыча в меня игрушкой, вертит по сторонам головой малыш.
— Конечно.
Я толкаю дверь, надеваю бахилы себе и сыну. Здороваюсь с охраной, крепко держу Андрюшу за руку — веду в отделение кардиологии.
— Мам, тут плохо пахнет, — жалуется сын.
— Это пахнет лекарствами.
— Фу.
Андрюша кривится, а я понимающе улыбаюсь.
В отделении кардиологии развозят завтрак — манную кашу и хлеб с кусочком сливочного масла и сыра.
Андрюша притормаживает возле тележки и с хозяйским видом осматривает нехитрую больничную еду.
— Можно мне хлеба, мама?
— Ты же сегодня завтракал любимыми блинчиками? — недоумеваю я.
— Хлеб вкусный.
— Лена, привет! — здоровается со мной подоспевшая медсестра Лида. — Ты сегодня что-то рано. Ой, а кто это тут у нас?
— Андрей, — уверенно сообщает ей сын. — Можно мне хлеба?
Лида смеется. Берет кусок свежего хлеба и протягивает малышу.
— Спасибо, — тихо шепчет он и с аппетитом набивает рот хлебом.
Я посматриваю на него с гордостью и любовью. Я мать. Я без ума от своего малыша с того самого момента, как он поселился у меня под сердцем. Он — мое самое большое сокровище.
— Привет, Лидочка, — киваю торопливо. — Мы в гости к Малининой.
— А, они как раз успели получить таблетки, — она пропускает меня в палату и громко прикрикивает: — Завтрак, девочки! Поднимаемся, несем тарелки!
Я встаю у стены и отпускаю сына. Он настороженно вертит головкой по сторонам.
— Ой, — в глазах у Полины Юрьевны вспыхивает изумление, а следом радость. — Это кто у нас такой смелый?
— Я. Андрей Синичкин, — расправив плечики, второй раз представляется мой сын. — А можно и мне каши?
Лида смеется.
— Да что ж ты у нас такой голодный? Держи кашу.
Она зачерпывает половником жидкую манную кашу, наливает ее в казенную тарелку и ставит на подоконник. Выдает Андрюшке ложку.
Полина Юрьевна прикрывает рот ладонью.
— Леночка… как же он на Андрея похож.… Ну-ка, иди сюда, бабушка на тебя посмотрит… Чудо какое! Как будто мой сынок снова стал маленьким… один в один…
Она прижимает его к груди. По ее бледным щекам катятся слёзы. Я сглатываю колючий ком в горле.
Малыш непонимающе хлопает глазками. Трогает пальчиком ее щеки.
— Почему ты плачешь? — недоумевает он.
Полина Юрьевна быстро вытирает глаза.
— Иногда люди плачут от радости, мой хороший, — осторожно поясняю я.
Андрюшка растерянно посматривает на нас.
— А я не плачу, когда радуюсь. Так можно мне кашу?
Мы переглядываемся, смеемся.
Полина Юрьевна кормит его манной кашей с ложки.
Андрюша хмурится. Позволяет покормить себя пару раз, а потом отнимает ложку.
— Я сам! — произносит строго и начинает уминать кашу.
Он у нас самостоятельный.
Он ещё не понимает, что происходит. Но это не важно. Главное — мама Малинина пойдет на поправку быстрее, потому что теперь она знает, что в этом мире есть маленькая копия ее сына. С ее сыном нет связи, но я верю, что он скоро вернется.
«Если бы что-то случилось, я бы знала»
Я повторяю это, как мантру. Ведь если бы сердце Малинина перестало биться, я бы это почувствовала. Вместо этого мне снится наша встреча. Снятся наши поцелуи и объятия. А значит, все будет хорошо.
Дверь распахивается в самый неподходящий момент. На пороге стоит Романова. Она в белом халате и умопомрачительных туфлях на высоченной шпильке, а в руках у неё история болезни пациентки. За ее спиной кардиолог и ещё двое врачей. В общем, целый консилиум.
— Полина Юрьевна, доброе утро! Извините, что не навещала вас до этого. Я потеряла отца, — она произносит это в своей скорбно-торжественной манере, и вдруг замирает. — Это что такое? Кто разрешил посещения ранним утром? Синичкина?
Я тушуюсь. Надо же, восстала из пепла. Почему именно сегодня?
— Извините, мы решили заглянуть до начала рабочего дня…. - мямлю, хватая Андрюшку за руку. — Нам уже пора.
«Ускользнуть как можно скорее, пока эта ведьма ничего не поняла», — бьет в голову набатом.
Я тащу малыша за руку к двери. И вроде все складывается удачно — Романова брезгливо ждет, когда мы исчезнем.
— Пока, бабушка, — внезапно выдает Андрюша. Он хорошо воспитан. Он не может уйти, не попрощавшись.
Романова застывает. Впивается взглядом в ребёнка.
— Бабушка?.. — повторяет изумленно.
Глава 15
Лена
В палате воцаряется тишина. Все присутствующие с интересом рассматривают нас с Андрюшкой.
— Извините, нам пора в садик, — выпаливаю я. Подхватываю Андрюшку на руки и устремляюсь вперед по шумному коридору.
Прижимаю малыша к сердцу, которое безумно колотится у самого горла. И бегу, бегу сломя голову к лифту.
«Молодец, Лена, поддержала Полину Юрьевну», — сетую в лифте.
А на улице свежо. Весна уже вступила в свои права.
Я замедляю шаг. Ставлю Андрюшку на ножки и беру за руку. Мы вместе идем по дорожке в сторону детского садика.
— Мам, а почему мы убежали? — недоумевает малыш.
— Потому что пришли доктора. Им нельзя мешать работать, — поясняю я.
— А
