уставшей, сидящей на лавке старушке, как доехать до гостиницы.
Она оживает, советуя мне вызвать такси. До города, мол почти полчаса ехать, да еще и с пересадками…
Благодарю ее и перехожу на другую сторону улицы, завидев табачный ларек. Покупаю пачку сигарет. Глубоко затягиваюсь, стремясь изгнать ощущение гадости, поселившееся в горле…
Алина — куда большая проблема, чем Ольга…
Однако, я не могу перестать о ней думать…
Просыпаюсь с мыслями о ней, засыпаю… Привыкаю видеть ее каждый день, чувствовать запах. Мы пока чужие друг другу, но я знаю ее. Понимаете, знаю?
Я никогда не понимал, как можно увязнуть в человеке? Отец менял любовниц как перчатки…
От одной из них — кареглазой красотки-стриптизерши — у него родилась Лия, моя сводная сестра. Конечно, он нашел способ отобрать ребенка у матери.
Ту девку быстро признали недееспособной. Оказалось, что она и наркотики принимала (хотя это было не так), и домой водила кого попало…
Я отчетливо помню день, когда отец принес ее домой.
Вручил матери, приказав заботиться о малышке…
Она отказалась. Собрала вещи и уехала к родителям, в деревеньку в Алтайском крае. Отец вернул ее. Не знаю, что он сказал ей, но после того случая мама больше не перечила… Но и не жила.
Улыбалась она реже. Стала отстраненной, бледной… В последние годы она напоминала робота. Что-то делала, куда-то ходила… Шевелила губами, двигалась, оставаясь мыслями где-то далеко…
Отношения с Лией у нее были хорошими, ровными. Сестра звала ее мамой и долго не знала, что она неродная дочь…
Оживляю экран смартфона, выбрасывая окурок в урну.
— Привет, сестренка. Как ты?
— Хорошо, Давочка. Соскучилась по тебе. На твою мегеру это не распространяется. Когда ты ее бросишь? — протягивает она.
— Нам обязательно говорить о ней? Я сегодня в таком месте был… С такими людьми познакомился… Они счастливы, понимаешь? Просто потому, что они есть друг у друга. Ладно, сестренка, говори, что у тебя нового? Никому не надо открутить голову?
— Всем! Мне проходу не дают. А тебя рядом нет.
— Ты серьезно?
— Да нет, шучу… Я и сама могу заступиться за себя. Папуля звонил, рассказывал о какой-то конюшне… В общем, складывается ощущение, что вы поехали в отпуск, а не покупать завод.
— Ты у меня еще слишком маленькая, малыш. Потом все поймешь… Куда решила ехать отдыхать?
— Море, Дава. Я хочу с тобой поехать. Можно?
— Наверное, да. Думаю, мы сможем выбраться в конце лета.
— Только без…
— Она и не поедет, не волнуйся.
Мы спешно прощаемся. Лия спохватывается, вспомнив о подруге Дашке из параллельной группы. А я… Окунаюсь в пучину прошлого, вспоминая день, лишивший меня надежды стать отцом…
Ольга силком заставила меня пройти обследование. Мы не предохранялись. Поначалу она не обращала внимание на отсутствие беременности… А потом потащила меня в клинику.
Диагноз прозвучал, как приговор…
Бесплодие. Причем, у меня… Последствие перенесенного в пятнадцать лет паротита…
«В вашем случае единственный выход — донорская сперма», — пробормотал тогда врач…
Я тогда ржал часа два… Не мог поверить в эту чушь.
А потом поймал снисходительный взгляд жены, ощутив себя уродом, не способным ни на что… Так смотрят на кусок дерьма, прилипший к ботинку… Или урну, до верха забитую мусором.
После этого мы перестали трахаться…
Правда, терпению Ольги пришел конец через месяц воздержания… Она напилась и ползала на коленях, умоляя меня простить ее за грубые и опрометчивые слова.
Кем я только ни был для нее… Импотент, неудачник, фрик…
Я не отвечал. Не оскорблял ее в ответ, не бил, как это частенько делал в отношении ее матери Филатов…
Наша жизнь скатывалась в пропасть, напоминая не маленький рай на земле, а… Всеобъемлющий ад…
Спохватываюсь, замечая сообщение Алины, всплывающее на экране:
«Я помогу тебе найти хорошую квартиру».
«Я только за. Когда твой муж придет в себя, напомни ему о договоре. Он должен все изучить».
«Хорошо. Увидимся завтра. Мне разрешили отдохнуть несколько дней. Познакомлю тебя с Василисой».
«До завтра, буду рад встрече».
Глава 22
Давид.
В гостинице на удивление шумно… Поднимаюсь по ступенькам крыльца, прислушиваясь к льющейся из ресторана музыке, смеху, звону бокалов.
— У нас банкет сегодня, — отвечает на мой немой вопрос хостес. — Желаете поужинать на террасе? Правое крыло свободно. Да и людей там мало…
— Пожалуй, да. Я только схожу за женой.
Морщусь, представляя выражение лица Ольги. Напрягаюсь так, что сводит мышцы… Вроде бы пора привыкнуть ко всему… Однако, никак не получается…
В номере витают запахи сигаретного дыма. Из комнаты доносится музыка — обычная, популярная попса. Не разуваюсь, собираясь позвать ее на ужин. Стучусь в приоткрытую дверь, не желая ее пугать…
— О! Явился блудливый муж? — расплывается в презрительной улыбке она. — А чего отпустил свою курицу домой? Я думала, вы продолжите в номере или…
Она выглядит нездоровой… Бледной, осунувшейся. Скорее всего, лежала весь день на кровати, курила, ни черта не ела…
Мне бы поставить точку в наших отношениях, но… Сначала нужно все уладить с Филатовым. Либо признаться, что никакой измены с моей стороны не было, и рассказать о похождениях его ненаглядной дочери, либо…
Послать их всех к черту и уехать из страны…
— Идем в ресторан, поужинаем. Я чертовски проголодался.
— А-а… Не было времени поесть? И как она тебе, эта баба? Она же старше тебя, Дава. А я молодая, красивая…
Ольга обольстительно сбрасывает лямку атласной пижамы, обнажая грудь. Выглядит жалко. Мне стыдно за нее… Ольга — гремучая смесь отчаяния, нелюбви и женской обиды… Мстительности, тихой ярости, растущего внутри с каждым днем бессилия. Ну, правда… Она все испробовала. Угрожала, пыталась соблазнить, кричала, плакала, заставляла…
А теперь… Осталось бессилие. Его кислота пропитала все в ней — сердце, душу, разум… И оно упорно рвется наружу через поры, показывая всем, что она испытывает.
— Оль, одевайся, пожалуйста. Ты ела что-нибудь? А я расскажу, как прошел мой день, — произношу беспристрастно.
— Ну, надо же… Неужели, она не дала?
— А ты ревнуешь? Хотя, нет… Мне все это кажется. Твои избранники куда лучше меня — умнее и мускулистее. И не такие недоделанные, как я. Я все правильно повторил? Ничего не упустил?
Она стыдливо отводит взгляд, понимая, что ей лучше заткнуться.
— Я… Я сейчас оденусь, Давид, — сползает с кровати она. — Ты прав, я не обедала. Выпила чуток, — бросает она, покосившись на недопитую бутылку красного вина.
Присаживаюсь на пуф в прихожей, прислушиваясь к доносящимся из ее спальни звукам — шагам и шорохам, всплескам льющейся воды. Кошмар
