— О-о-о… — протянула девушка, а её младшая сестра жалобно простонала:
— Ну вот, а я всё пропущу! Мне ведь тоже интересно! Давай ты сейчас подаришь его, а, Тём?!
Вот как. Теперь он и для Раи «Тёма».
В груди стало тепло, и губы защекотало от желания широко улыбнуться — таким счастливым Артём себя вдруг почувствовал.
— Сейчас — нет. Позже подарю.
— Но Тё-ё-ём!..
— Цыц! — погрозил он Рае пальцем. — Любопытной Варваре, как известно…
— Мама тоже так говорит, — закатила глаза девочка. — Ладно уж! Но вечером ты мне всё покажешь, Аль, да?
— Конечно покажу, — немного растерянно ответила Аля, рассматривая фигуру Артёма. Будто гадала, где припрятан её подарок.
39
Аля
В автобусе, наблюдая за Артёмом, который поминутно широко зевал, прикрывая ладонью рот, Аля решила, что сейчас самое подходящее время для задавания всяческих вопросов. Родин не выспался, а когда человек не выспался — он тупит и не может достоверно врать.
По крайней мере, именно так было у Али, и она надеялась, что Артём в этом плане от неё не слишком отличается.
— А ты не собираешься возвращаться в Москву? — спросила она, вглядываясь в его лицо. Артём посмотрел на неё так, будто вообще не понял, о чём она, и переспросил:
— Что?
— Возвращаться. В Москву, — повторила Аля. — Поучишься у нас, например, до конца года, а потом вернёшься. И…
— Ясно-понятно, — закивал Артём, расплывшись в улыбке. — И ты заранее решила, что я именно так и сделаю, да?
— Не решила. Просто…
— Просто думаешь, что так всё и будет. Это тебе кто сказал? Мама, Рая или та группа однокурсниц на три буквы в полосатых купальниках?
Аля чуть не рассмеялась из-за того, как Артём назвал Яну и её подружек.
Наверное, если бы он врал, то реагировал бы как-то по-другому? Напрягся бы, начал глаза прятать…
Или нет?
Признаться, по части вранья у Али было мало опыта, поэтому определить его она была не способна.
— Нет, мама и Рая ничего подобного не говорили. Группа в пол… Тьфу ты, — улыбнулась Аля, когда Артём негромко рассмеялся. — То есть девчонки что-то там болтали, но я уже плохо помню, что именно. Хотя про «поматросит и бросит» точно было, но, кажется, без конкретики.
— Классика, — хмыкнул Родин. — Всё это старо как мир, Аль. Подумай хорошенько, представь, что они говорили бы тебе, если бы ты жила в Москве. То же самое ведь, правда?
— Да, — призналась Аля. — Несомненно.
— Значит, дело не в том, что я могу куда-то уехать. Дело вообще не во мне. И не в тебе. Дело в них. Правильно?
Это тоже сложно было отрицать, и Аля кивнула.
— Вот и не думай о всяких глупостях, — подытожил Артём, вновь зевнув. — Чёрт, как же спать хочется, сил моих нет! Мне срочно нужен кофе и большой вкусный круассан. А лучше даже сэндвич! Чтобы ешь — и соус течёт по подбородку. — Артём показательно потёр пальцами подбородок, и это было бы смешно, если бы Аля смогла избавиться от навязчивых мыслей о том, что в её сне всё-таки было много правдивого.
Тем более что Родин так и не сказал ей однозначного: «Нет, никуда я не уеду, собираюсь тут жить по крайней мере до окончания учёбы, а там посмотрим». Будь она на его месте, ответила бы именно так, чтобы успокоить собеседника. Но Артём жонглировал словами, как акробат в цирке булавами, избегая конкретики.
И Аля чувствовала, что дело всё-таки нечисто.
40
Артём
Врать Але не хотелось, поэтому Артём постарался ответить ей так, чтобы обойтись без «да» или «нет». В конце концов, он и сам не знал, что будет делать дальше. Желания отца — это желания отца, но у Родина-младшего может быть свой путь. Другое дело, что свой путь значит самостоятельное зарабатывание денег, а Артём пока этим не занимался. Но всегда ведь можно начать. Так что…
Да, Артём считал, что не соврал Але, — именно поэтому, наверное, у него и получилось сказать всё без смущения. Он и правда ничего ещё не планировал, не было у него однозначного мнения о том, что делать дальше. Пока решение было одно: ухаживать за Алей, но, что потом, Родин не ведал. Сдаст сессию, отпразднует Новый год — и посмотрит.
Точнее, наоборот — сначала Новый год, потом сессия. Хотя и до Нового года времени ещё предостаточно — полтора месяца.
— Аль, а когда у тебя день рождения? — поинтересовался Артём, когда они с Алей быстро завернули в кафе возле института, чтобы он мог купить себе завтрак. До начала семинара оставалось пятнадцать минут — не густо, но Артём надеялся успеть.
— Через месяц, — неожиданно ответила Аля, настолько сильно покраснев, что Родин аж умилился. И обрадовался, разумеется.
— Ага! — Артём так отсалютовал Але стаканчиком с кофе, что едва не пролил его на себя. — Ну всё, готовься к грандиозному торжеству.
— Может, не надо? — с обречённым весельем поинтересовалась девушка, но по искрящимся глазам было видно, что всё это приносит Але удовольствие.
— Мне нравится тебя радовать, — признался Артём. — Поэтому — надо, конечно, надо. И кстати… Пойдём, сядем за столик. Десять минут у меня есть, хочу пить и есть спокойно, а не на бегу.
— Должны успеть, — кивнула Аля, двинувшись к окну, где стояло несколько столиков и диванчиков. Кафе было совсем маленьким — столов оказалось всего пять, и за каждым могло поместиться максимум человека по четыре на небольших диванах светло-оливкового оттенка. Впрочем, вряд ли тут бывают аншлаги — ничего кроме кофе, чая, булочек и бутербродов здесь не продавалось. Но Артёму и этого хватило — он взял себе большой стакан капучино и не менее большой сэндвич с красной рыбой и творожным сыром.
Однако, прежде чем откусить от аппетитного бутерброда, Родин достал из нагрудного кармана в подкладке куртки небольшую тёмно-синюю коробочку и протянул её Але.
— Вот! Это тебе. То самое, что так хотела увидеть Рая.
То, что коробочка явно ювелирная, Аля поняла сразу — и тут же вновь порозовела.
— Ой…
— Не бойся, оттуда никто не выпрыгнет, я проверял. Открывай! А то я есть не смогу, пока ты не откроешь.
— Почему? — удивилась Аля.
— Волнуюсь, вдруг не понравится?
— Что ты, как мне может не понравиться… — пробормотала девушка, и Артём в который раз вспомнил свою прошлую жизнь и многочисленных девиц, с которыми он раньше встречался. Они совсем не трогали его сердце, но подарки он им дарил… Поэтому знал точно: никто из них такому подарку не обрадовался бы.
Потому что слишком просто. Слишком бюджетно, не шикарно. Однако после Оли Артём уяснил, что искренность не имеет никакого отношения к количеству потраченных денег. Не зря же говорят: «Мал золотник, да дорог».
— Ох! — восхищённо выдохнула Аля, доставая из коробочки тонкий серебряный браслет. Очень-очень тонкий и простой — но Артёму понравился именно он, хотя парень понятия не имел почему. — Боже, какая красотища… Это же серебро, да?
— Точно. Золото у меня с тобой как-то не ассоциируется.
— И правильно, я его не люблю, — улыбнулась Аля, рассматривая браслет на своей ладони. — Такой красивый, изящный… И лаконичный очень, мне нравятся такие вещи. Спасибо!
Браслет действительно был очень лаконичным — совсем тонкая цепочка, в середине которой располагалась маленькая летящая птичка безо всяких камней и прочих украшательств, только из серебра. Продавец сказал, что это ласточка.
Артём долго сомневался, стоит ли брать настолько простой браслет — в ювелирном салоне он был самым дешёвым, из-за чего у Родина на пару мгновений проснулся и поднял голову комплекс нищеброда. Мол, как так, он — и вдруг покупает такую дешёвку? Но какая разница, сколько стоит вещь, если она тебе понравилась?
— Рад, что угодил, — подмигнул Але Артём и наконец принялся за сэндвич и кофе.
Девушка смотрела на него ласково и восхищённо настолько, что даже вкус самого обычного капучино и не менее обычного сэндвича показался Артёму исключительным.
