из комнаты, расставив по–боевому локти в стороны.
Чудеса какие–то.
Никаких тебе истерик, слез, разборок...
– Тимур Алексеич, а можно я Ваську покормлю чем–нибудь из холодильника? – кричит мне Василиса снизу.
– Чё спрашиваешь? – ворчу в ответ. – Корми, конечно.
Переключаюсь на очередной звонок с работы...
Там – новая катастрофа.
И очередной бестолковый сержант, который нарывается на строгач.
Выслушивая его оправдания, вскользь отмечаю, что дверь моя слегка скрипит от сквозняка.
Кошусь с подозрением на окно. Закрыто ведь.
Хмурюсь, не понимая...
– Мам! Меня авист схватиу! Я ечу! – вдруг доносится до меня радостный голос Лисы.
Волосы на затылке встают дыбом от осознания...
– Слезь с окна! – рявкаю, срываясь с места. – Слезь! Быстро!
За какие–то доли секунды я уже в её комнате...
И тело мое обваривает кипятком от ужаса.
Потому что на окне – уже пусто. А с улицы доносится истошный крик…
Глава 14 Посвящение в матери
Василиса
Кажется, я кричала...
Не помню.
Голова моя идет кругом, и все вокруг становится слишком ярким. Настолько, что кажется нереальным вовсе. Бьет в глаза, слепит до вспышек боли.
До тошноты...
Слышу только, как Лиса быстро–быстро дышит мне в шею.
И только её быстрое дыхание – настоящее...
Живое.
Отстранившись, она поднимает на меня огромные, испуганные глаза.
– Меня авист… – голос дрожит от страха.
Снова утыкается носом мне в шею. Прячется, крепко обхватив меня руками.
– Из къюва! Мам…
Ноги мои подкашиваются от адреналина...
Господи!
Дурочка какая!
А если бы я стояла чуть дальше?
А если б опоздала хоть на секунду?!
Даже думать об этом страшно!
Дом стоит на подъеме в гору, фундамент высокий, и второй этаж – полноценный третий.
Зажмуриваюсь, крепче прижимая к себе эту маленькую дурёху.
Тимур уже здесь.
И его лицо сейчас тоже кажется нереальным. В нем всё "слишком".
Слишком много ужаса, много страха...
И на это тоже больно смотреть.
Если за секунды он мог бы поседеть, то это, наверное, как раз те самые секунды...
– Ты не ударились? У тебя ничего не болит? Дочь? – пытается забрать её из моих рук.
Но Лиса не отвечает.
Вместо этого она начинает реветь, цепляясь за мою одежду так, будто от этого зависит вся её жизнь.
– Дочь? – выдыхает майор испуганно.
– Мам... Не пускай меня! М–ма–ам… Не бвосай Ису! – криком.
– Всё хорошо... Хорошо.
– Не бвосай Ису!
Крепко жмурит глазки. Испугалась очень...
Снова прижимаю её к себе. Глажу по голове.
– Хорошо! Я рядом. Лиса, у тебя ничего не болит? Ты не ударилась? – повторяю вопрос майора.
– Не–е–е–еть... – рёвом.
И ножками обхватывает меня ещё крепче.
– Василис, – хрипло – спина твоя... Как?
– Я в порядке. Всё хорошо! Хорошо! – повторяю, как заведенная.
Выдыхая, Тимур опускается прямо на снег.
И, утыкаясь затылком в стену, слепо смотрит перед собой.
Перевожу взгляд с лица, на его руки...
Они трясутся.
На эмоциях даже не помню, как мы оказываемся в больнице.
Лиса всё никак не хочет слезать с моих рук.
Первое время даже не позволяет врачам себя трогать. Только хныкает жалобно мне в шею.
Иногда – воет....
И от того кажется мне сейчас совсем крохотной. Будто у меня и правда новорожденный младенец на руках.
Но сейчас – это только мой младенец!
К отцу она не идет.
Кое–как уговариваю её отпустить меня и пройти рентген, чтобы убедиться, что с ней точно все в порядке.
А потом – прохожу его сама.
Потому что Тимур настаивает...
Но, пока стою в этом проклятом аппарате, сердце мое разрывается от её горестных рыданий за дверью.
Словно её все бросили.
Все–все.
И одна в этом мире совершенно одна.
Вылетаю из кабинета, на ходу натягивая на себя свитер.
– Ма–ам! – тянет ко мне руки, захлебываясь от слёз. – Мам!
– Я здесь! Здесь... Бусинка моя маленькая – забираю её у Тимура. – Ну всё–всё. Иди сюда... Зайчик!
А потом на УЗИ держу её за руку и говорю, говорю, говорю...
Даже сама не помню что...
Бедняжка!
Напугала нас всех.
И сама до ужаса перепугалась...
Глава 15 Друзья
Тимур
Я ненавижу секунды, которые все меняют.
Потому что, обычно, это – поганые секунды.
Как момент, когда ребёнок твой делает шаг из окна, или когда у матери вдруг отрывается тромб.
Секунда – и весь твой мир летит к чертям.
Но мой мир сегодня выжил...
– А можно, когда Лиса уснет, я у вас чего–нибудь крепкого стащу? – спрашивает Василиса шепотом.
– Берская, тебе теперь можно всё – говорю отрешённо.
В больнице мы уже третий час.
Склонив головы друг к другу, оба устало смотрим на довольную Лису, которая втирает что–то врачу.
Уже успокоилась.
Не ревёт.
Сияет, просто как солнышко.
И только батя с Василисой ловят отходняки в кабинете у травматолога.
Мы с ней сейчас – как две пустые оболочки, из которых выкачали все силы разом.
– Так... А я ж ему и говою: – вещает наш бодрый дементор.
"Авист, ты что деваешь?! Ты ж меня уже бвосау к маме..."
А он мне гово–ит:
"Не–е–ет, Иса, я тогда не к той маме тебе бвосиу. Собивайся! Надо к двугой!".
– Так и сказал? – подыгрывает ей Андрей Сергеич.
Лиса сидит перед ним на кушетке.
Дергает весело ножками...
Врач – батин друг, Лиса его хорошо знает, поэтому – не стесняется.
– Да, дядя Севгеич! Честно!
– Ну дела! Так больно? – спрашивает, щупая её шею.
– Неть...
– А так?
– Не–а! А азгова–ивать можно? – спрашивает, застыв, как солдатик.
– Нужно! – ухмыляется Сергеич в ответ. – Ручки вытяни. Пошевели–ка пальцами...
– Ага. Ага... Так а я ему и гово–ю:
"А так можно вазве? Я же уже бойшая! "– тараторит дальше.
