самой нижней полке.
– Ага...
Громко захлопывается шкаф...
– Я уже почти... Я бегу–у! – доносится с самого конца коридора.
Летит со всех ног к нам.
– Аккуратно на лестнице! – рычу я.
Но Лиса меня не слышит.
– Па! – в панике растопыривает руки.
В одной ладони у неё расческа, в другой – тот самый набор.
– Сдевай маме чай, пока она будеть у меня на пвическе!
– С лимончиком, пожалуйста, администратор, – скашивает на меня Василиса ликующий взгляд. – И послаще.
Губы мои вздрагивают.
Ладно...
Зашло мне сегодняшнее утро, так что будет вам чай.
– Как пожелаете... – подчеркнуто вежливо отвечаю ей и иду в кухню.
Манеры, Байсаров, манеры!
Пора вспоминать, что это такое.
Иначе сбежит от тебя девочка, сверкая пятками.
И, чую, Лиса моя побежит за ней следом...
Глава 13 Лиса умеет летать
– Ты. Стой ровно и жди – приказываю дочери.
– Неть! Я к де–ушке пошва... – пытается прошмыгнуть к двери.
– Нет у тебя никакого де...
– Е–е–есть! – возмущенный крик.
Торможу дочь за капюшон.
Разворачиваю, оглядывая итоги своих трудов.
Лиса одета тепло.
Даже чересчур.
И нет, дело не в моей паталогической заботе.
Просто кое–кто очень любить принципиально валиться на землю и упрямо смотреть в небо, отстаивая свою точку зрения.
А точка зрения у неё всегда диаметрально противоположна моей!
Поэтому, наматываю Лисе поверх комбинезона ещё и шарф, пока она что–то бурчит себе под нос, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
И, то ли моя паранойя крепчает, то ли мне теперь угрожают ещё и неведомыми бабушками...
– Тихо. Стоять на месте. Ждать Василису – приказываю ей.
Поворачиваюсь теперь к рыжей.
На голове у неё – три заколки с вишнями, которые гордо нацепила ей Лиса, именуя свое творчество прической.
Ещё и блестки какие–то на глазах розовые...
– А ты это надевай – протягиваю ей свою шапку.
Следом – протягиваю и охотничью куртку.
Она капец, какая теплая!
Но так ведь тоже нельзя.
Нужно как–то по–человечески одеть девочку, чтоб хоть задница у неё прикрыта была.
Как она с моим ребёнком гулять будет?
В этой здоровенной куртке?
Не пойдет.
Пропустив девочек, выхожу следом с кружкой кофе в руках.
Встав на крыльце, засовываю сигарету в зубы и хлопаю ладонями по карманам, выискивая зажигалку.
Нет её.
Видимо, оставил где–то в комнате.
– Эй, товарищ! – требовательно кричу рыжей – Прикури, а?
Василиса быстренько подбегает ко мне.
Порывшись в карманах джинс, достает зажигалку.
Щелкает по кнопке...
А я касаюсь её руки, поднося огонь чуть ближе.
И снова эти нереальные глаза напротив...
Залипаю на них, чувствуя, как моментально меня уносит.
Эх!
Кайфовая ты девочка, Вася.
Если б можно было иногда тебя ещё и тискать по углам, цены б тебе не было.
А тискать ну очень хочется...
И, может, эти желания написаны у меня на лице, а, может, я просто всё утро распространяю вокруг себя похабные флюиды, но Василиса моментально краснеет от моего взгляда.
И это – заводит ещё больше.
– Я тебя смущаю? – не свожу с неё азартного взгляда.
– Нет!
– А краснеешь тогда чего? – спрашиваю нахально.
– Ничего я не краснею...
– М–м–м-м... Сомнительно, но окэй... – усмехаюсь, внутренне облизываясь на эту красоту.
Черт!
Ну и что, что девочка совсем молодая?
Я её что, убивать собрался?
Флирт – это же не смертельно, в конце концов.
Это даже приятно...
– А это я у вас, барышня, конфискую... – аккуратно беру из её пальцев зажигалку и кладу к себе в карман.
Губы её возмущенно распахиваются.
А хочется, чтобы не возмущенно...
И, чтобы не на уровне "лицо к лицу", а ниже...
– Всё. Уйди с глаз – психую, отворачиваясь.
Ведь не мой типаж.
Абсолютно!
Мне всегда были по душе более холодные женщины.
Которые не достают звонками среди недели, не спрашивает о делах.
«Горячий секс с уклоном в похер» – чисто твоя история, да, Байсаров?
А это – другой розлив.
Со смешинками во взгляде, с поцелуями до бешеной дрожи во всем теле и с...
Любовью, так?
Без такого добра к милым девочкам подходят только очень плохие мальчики.
Так что не порть и не трогай.
Найдет, дура, себе любовь и пойдет с кем–то в " долго и счастливо"...
Или, скорее в "проблемно, бестолково", но...
Не твое это дело.
И, вроде бы, все верно.
Но внутри, когда Василиса от меня сбегает, начинает свербить какое–то недовольство.
Залпом, не чувствуя вкуса, выпиваю моментально остывший на морозе кофе.
Горько, невкусно...
И мотор в грудь бьется сильнее.
Слепо смотрю, как Лиса визжит, убегая от рыжей по расчищенному двору.
Пуляются друг в друга снежками....
– Дед Вася – ржет, задыхаясь, Лиса. – Спаси–и–и! Де–е–да! А–а–а-а!
Не удержав на лице строгую мину, смеюсь, опуская взгляд.
Качаю головой.
И хочется зависнуть в этой атмосфере, но...
Работа!
Она у меня круглосуточная.
Поэтому, девочки идут на задний двор лепить снеговика, а я цепляю кружку с кофе и поднимаюсь к себе.
Рабочий чат разрывается от сообщений.
Там завал.
Настоящий такой, праздничный завал с пьяными поножовщинами, проститутками и интернет–мошенниками.
Вот такая вот новогодняя атмосфера!
Девочкам – снеговики и конфеты, тебе – жесть этого мира.
Вперед!
Открыв окно, цепляю в зубы сигарету.
Обзваниваю подчиненных, листаю чат и, время от времени, контролирую девочек.
С окна комнаты как раз открывается прямой обзор.
Примерно через час Василиса забегает домой, чтобы найти морковку для снеговика и сделать Лисе бутерброды на перекус, пока та высматривает сбежавшего дед Ваську в соседском огороде.
– Бвысь! Бвыськай отсюдова! – звучит вдруг с улицы приказным и грозным тоном. – Бы–ы–ственько...
– Лиса? Ты с кем это? – выглядываю из окна.
– Пусть бвыськает!
За старым, сетчатым забором, который
