можно на пару раз?...
Таня приспускает очки на кончик носа и, сощурив глаза, внимательно смотрит на Эву. Та, проплыв пару метров, переворачивается на спину и раскидывает руки, являя взору Просекина все свое стройное тело.
– Почему нет? Она сама себя предлагает.
Я сотню раз наблюдала подобные игры. Жеманность, ложная скромность. Изворотливость и фантазия во флирте некоторых порой поражала меня до поднимавшихся дыбом волос. Со стороны это всегда выглядело смешно, в том числе для самого Пашки.
Но сегодня мне, откровенно говоря, не до шуток, и мне кажется, я смогла найти причину.
Мне обидно...
Нет, мне больно от того, что Пашка не чувствует ничего после той ночи. От того, что наш поцелуй перевернул мой мир с ног на голову, а для него все осталось по прежнему.
Конечно, это только мои проблемы, и разбираться с ними я должна сама, но... скажите мне, как это сделать, и я сделаю в ту же секунду!...
– Дамы!... – вдруг раздается над нами голос Ромы, а затем на мои ноги падает его тень.
Таня, засуетившись, тут же принимает сидячее положение и скрещивает лодыжки.
В руках Романа поднос с мясом, креветками и фруктами. Подмигнув нам, он обходит мой шезлонг и опускает его на белый пластиковый столик.
– Сейчас ещё коктейли принесу, – говорит он, отправляясь к бару.
– Бля–а–а–а–ть... – выдыхает подруга, провожая жадным взглядом его спину, – Катька, кажется, я только что влюбилась!... Посмотри на меня... – поднимает очки на лоб, – Видно сердечки в глазах?
– Видно, – киваю я, – Они розовые и пульсируют.
– В животе тоже все пульсирует, – проговаривает она со стоном.
Через минуту Роман возвращается с двумя бокалами. Вручает нам и садится на шезлонг Тани. Широко расставив колени и упираясь в них локтями.
– Какой сервис!... – восклицает подруга и складывает губы в розочку.
Я знаю, что она прикалывается, и все происходящее для нее не больше, чем развлечение.
– Паха велел не оставлять вас без внимания, – проговаривает Рома со смехом.
Слышу плеск и вижу мокрую голову Просекина в бассейне. Белокурая макушка Эвелины нарезает круги вокруг него как плавник акулы.
– Паша попросил? – уточняю я, – Сказал, чтобы ты развлекал нас?
– Вы против? – отвечает он вопросом на вопрос.
– Я – нет! – заявляет Таня.
– Я – тем более!...
– Угощайтесь.
Так, значит, да?... Скинул меня на друга, чтобы не докучала и не путалась под ногами, а сам клеит Силагадзе!
Молодец какой! Настоящий брат!
Беру шашлык и с азартом вонзаю зубы в мясо.
– Рома, расскажи, как твои дела! – просит Таня, – Чем занимаешься в Канаде?... Девушка там есть?
– Девушки нет, – отвечает парень, пропустив первые два вопроса и почему–то глядя при этом на меня.
– Правда?... Как же так?
– Мне русские по душе.
– Славянки? – уточняет подруга, взмахнув ресницами.
– Да. Блондинки с голубыми глазами.
Я изображаю удивление и театрально прижимаю ладонь к груди.
– Какое совпадение!
Ромка ржет, являя нашему взору ровные белые зубы.
Он мне нравится. Если Паша ему доверяет, то кто я такая, чтобы не доверять Паше?...
– Он сказал, ты теперь свободна, – продолжает Кацюба, взъерошив волнистые пряди, – Николаев получил отставку?
– Типа того.
Таня возвращает очки на нос и принимается за еду, больше не обращая на нас внимания.
– Придурок...
– Так и есть, ага, – усмехаюсь я, – А ты, Ром, с какой целью интересуешься?
Застыв с улыбкой на лице, он пробегается вороватым взглядом по моему телу и возвращает его к глазам.
– Ты мне всегда нравилась.
– Ого!... Вот это новость! – смеюсь смущенно.
– Разве?... Я думал, Паха тебе рассказывал.
– Нет.
Повисает пауза, в течение которой шестеренки в моем мозгу раскручиваются до ощущения головокружения.
Охренеть просто.
Ладно.
– Тань, может, искупаемся в бассейне?...
– Можно, – соглашается она, промокая губы салфеткой.
Я закидываю в рот кусочек ананаса и, поднявшись с шезлонга, поправляю узенькие завязки бикини на бедрах.
– Рома, ты с нами? Ты обещал развлекать нас!...
– Без проблем, – бормочет он, пялясь на меня, – Я в твоем распоряжении, Катюха!
Глава 16
Катя
Вода в бассейне кристально чистая и освежающая. Но сестры Силагадзе взбудоражены явно не этим. Держась за бортики руками и бултыхая ногами, они смеются на мой взгляд слишком громко. Раздражающе. При этом это смех на публику – без дурацких ужимок и подхрюкиваний, как часто бывает в чисто девичьих компаниях.
А тут мелодичные переливы, как трель колокольчиков, изящные повороты головы и интимные улыбки, когда парни, в частности Просекин, смотрит на них.
Мне требуется пару минут, чтобы привыкнуть к воде, которая ещё не успела как следует прогреться. А затем я проплываю несколько метров и останавливаюсь около сестер.
– Не замерзли ещё?...
– А?... – с улыбкой оборачивается ко мне Ева, – Нет!... Хорошая вода, да, Эвелин?...
Та кивает несколько раз и, подняв тонкую руку, снова поправляет волосы на макушке.
Таня делает заплыв до противоположного бортика и неспешно возвращается. Рома, дождавшись, когда я посмотрю на него, делает прыжок с небольшого трамплина. Обычно я не люблю подобные понты, но у него получается красиво. Он изящно входит в воду и какое–то время движется по дну. Видна подготовка.
– Впечатлил! – хвалит Таня, когда его голова появляется на поверхности.
Лежащие на шезлонгах девчонки, которых я мало знаю, пищат и аплодируют, но Ромка смотрит только на меня.
Я поднимаю вверх большой палец.
Сделав пару махов руками, он оказывается около меня. Пашка все это время сидит на бортике около лестницы в бассейн с опущенными в воду ногами. Две белокурые русалки плещутся рядом.
Я не знаю, как выгляжу на контрасте с ними, и не хочу искать ответ в Пашкиных глазах, поэтому поворачиваюсь к нему спиной и обращаюсь к Роме:
– Признавайся, занимался плаванием?
– Синхронным... – подсказывает Таня, остановившаяся от Романа с другой стороны.
– Прыжки в воду, – говорит он, хохотнув, – До восемнадцати лет.
– Почему перестал заниматься?
– Стало неинтересно.
Мне это знакомо. Я тоже чем только не занималась до окончания школы – и бассейн, и танцы, и рисование, и фортепьяно. А потом разом стало скучно. Видимо, повзрослела.
– А чем в Канаде занимаешься? – спрашивает Таня, – Расскажи,
