крыльцо, уставившись в одну точку.
Вот что со мной не так? Почему я такая холодная и бесчувственная? Почему не могу ответить взаимностью прекрасному человеку, который мог бы стать для меня любящим мужем и отцом для моей дочери?!
— Будь ты проклят, Вершинин! Ненавижу! — гневно рычу я вслух, со злобой пиная ногой лежащий поблизости камушек.
Все из-за него! Это он виноват! Он убил мою любовь, мою душу, мое сердце! Засел в нем так плотно, что не вытравить ничем. Кажется, что только он и живет на каменном дне моего умершего органа.
Посидев несколько минут, нехотя встаю с места. Нужно идти к дочери. Итак целый день её не видела. Соскучилась по малышке. Закрываю калитку на засов, потому как я, пулей убежав от поцелуя Тимура, забыла про все на свете.
— Как все прошло? — не успеваю зайти в дом, бабуля тут же любопытствует. Следом за ней выбегает Юленька, беру малышку на ручки и прижимаю к себе. Её аромат успокаивает меня. Когда она рядом, все остальное уже неважно.
— Эм… Все хорошо, — растерянно отзываюсь я. А душу гложет совесть от того, что я, наверное, своим странным поведением могла обидеть парня.
В горле пересыхает от жажды. Осторожно сажаю малышку на стульчик и направляюсь к кулеру с водой.
— Кстати, Оль, тут недавно молодой человек приходил. Сказал, что тебя знает, — слышу приближающиеся шаги бабушки к спине. Напрягаюсь всем телом, крепко сжимая стакан в руке. — Представился твоим одноклассником! Надо же! Нашел тебя каким-то образом. Видишь, какая земля круглая, — оптимистично восклицает баба Маша, протягивая мне визитку.
Кто мог меня найти?! Что это за человек?!
Взгляд падает на его имя и все встает на свои места. Имя, знакомое до боли, до слепоты, до помутнения рассудка. Дрожь сковывает тело, плавно переходя в паралич всех конечностей. Стакан с водой выпадает у меня из рук, со звоном разбиваясь о деревянный пол.
Глава 23
Олеся
Как?! Не понимаю, как он меня нашел?!
Это невозможно. Нет, нет! Это, наверное, сон!
— Внучка, что случилось? Ты бледная как стена, — обеспокоено шепчет баба Маша, пытаясь заглянуть в мои влажные от слез глаза.
А я не могу больше ей лгать! Кажется, пришло время рассказать правду.
— Баб Маш, мне нужно вам кое-что рассказать, — дрожащими губами выдаю, медленно присаживаясь на стул. Баба Маша садится напротив меня, внимательно сосредоточив на мне взгляд. — На самом деле меня зовут не Оля…
Далее я рассказываю бабушке подробности нашей с Андреем свадьбы и ужасающие события той роковой ночи.
— Прости меня, бабуль, за ложь! Я пойму, если ты меня выгонишь и больше не захочешь видеть, — тихонько всхлипывая, проговариваю, стыдливо пряча взгляд в сторону.
— Милая, я с самого начала догадывалась, что с тобой что-то не так. Знала, что у тебя есть какая-то тайна, которую ты все это время не решалась сказать. Это я поняла еще с того момента, когда ты просила меня помочь сделать тебе новые документы.
Какая же бабушка Маша проницательная.
— Правда? — поднимаю на бабушку полные слез глаза.
Я чувствую себя уязвленной и беззащитной перед Андреем. У него есть деньги, связи, статус. У меня — ничего. Вдруг он пришел мстить за мое чудесное спасение? Такому, как он, ничего не стоит меня раздавить и глазом не моргнуть. Но больше всего я переживаю за свою дочь. Она — мое самое слабое место, вполне логично, что первым делом Андрей начнет бить именно туда.
— Я знала, что наступит такой момент и ты сама обо всем признаешься. А теперь вытирай слезы. Прекрати плакать. Не стоит он твоих слезинок! Ни единой, слышишь меня, дорогая?! — строго произносит бабушка, прижимая меня к себе. Ее поддержка и в самом
деле поднимает во мне боевой дух. Мне становится легче, ведь я так боялась реакции бабушки на мое вранье.
— Бабуль, я так боюсь за Юлю. Он не должен о ней узнать! Может, мне уехать? Точно, мне нужно уехать! Туда, где он меня точно не…
— Оля, то есть, Олеся, остановись, — не дает договорить бабушка, прижимая палец к моим губам. Я вся на взводе. Паника управляет моим мозгом, вот он и генерирует безрассудные идеи. Но я и в самом деле не вижу выхода лучше, чем снова убежать от мерзавца.
— Никуда уезжать ты не будешь. Не стоит бояться этого подонка. У тебя есть я, Тимур, да если надо будет, все наше село за тобой горой встанет! За тебя и за Юленьку! — гордо произносит бабушка, задрав подбородок вверх. Её слова вызывают у меня улыбку сквозь слезы. Какая же она у меня замечательная! Вмиг успокоила и привела меня в чувства.
— Тем более, девочка моя, если ты снова сбежишь, это только раззадорит подлеца. Он точно заподозрит что-то не ладное.
— Ты права, — соглашаюсь я с мудрыми рассуждениями. — Но, бабуль… Он же знает, где я живу! Наверняка он еще сюда заявится!
— Не переживай, внученька, я его даже на порог дома впредь не пущу! Юленька будет под моей защитой. Ужас какой, разбил сердце моей девочке… — причитает старушка, гладя меня по голове.
— А если он узнает о дочке, бабуль? Что делать? Я этого боюсь больше всего! Еще и Маринка эта. Мало ли, что снова взбредет в её сумасшедшую голову?! А если она доберется до малышки?! — снова начинаю паниковать.
— Олесь, ты думаешь, что Андрей враг своему же ребенку? Ты уверена, девочка моя? — с сомнением поднимает на меня взгляд.
— Уверена. Андрей мог быть замешан в моем… убийстве, — шепчу одними губами. Воспоминания, как он меня предал и унизил так четко стоят перед глазами, будто это было лишь вчера. С другой стороны, а зачем ему ребенок? Он скоро на Маринке женится…
— Насчет этого мудозвона ясно, — с пренебрежением заключает баба Маша. — Но почему ты не думаешь о том, внучка, чтобы отомстить этой мерзавке? Она сбросила тебя в обрыв! Она и должна ответить за свой поступок!
— Я долго думала об этом, бабуль. Каждый день. Каждый час. Пока не узнала, что беременна. Пока не родила и не взяла в руки свой комочек счастья. Я… признаю, я испугалась. Испугалась, что от моей мести может пострадать моя малышка. Самое ценное и дорогое, что у меня есть! — выдаю то, что чувствую. Все, как есть. Не знаю, поймёт ли меня баба Маша, ведь я сама до сих пор не знаю, правильно ли поступила, пустив все на самотек? Я верю в бумеранги, но прилетит ли он ей когда-нибудь
