по краю, но не мог остановиться, он должен заработать много денег, чтобы купить для любимой дом, машину и все то, что она попросит.
С ее отцом произошел довольно странный разговор. Отец долго выспрашивал его о планах на будущее, даже высказал уверенность, что Владимир обязательно станет олимпийский чемпионом. Отец не скрывал, что наводил о нем справки, и не возражает, если его дочь будет встречаться с ним. Но не было сказано ни слова о том, что отец готов помочь Владимиру с бизнесом — деньгами или связями, не важно. Он только бросил фразу, что будущий муж его дочери должен сам зарабатывать, а не просить подаяний. Эти слова задели Истомина, после этого они с Гариком и занялись полулегальной торговлей.
На предложение пожениться Регина не спешила отвечать согласием. Она позволяла ухаживать за ней, делать подарки, восхищаться ею, смотреть за ее выступлениями на соревнованиях. Даже несколько раз вместе с ним ездила на соревнования, поддерживала Владимира. И ради нее он ставил все новые и новые рекорды.
Когда он перешел на четвертый курс, его включили в сборную страны, которую готовили к Олимпиаде, встал вопрос о переводе его в столицу. Регина внезапно согласилась стать его женой. Пришлось срочно устраивать свадьбу, решать кучу организационных вопросов, в том числе и по фирме, где оставался один Гарик. Но друг заверял, что он будет вести дела, как они делали до этого, все будет «зашибись», и свою долю с доходов Истомин будет иметь стабильно. Регина, став женой, вдруг заявила, что не поедет с ним в столицу, не собирается мыкаться по съёмным квартирам, останется ждать мужа в доме у отца. Владимир не понимал девушку, но принял все ее закидоны.
Последний курс в столичном институте, куда он перевелся, совпал с интенсивными тренировками. Аркадия Павловича тоже взяли тренером в сборную, чему Истомин был откровенно рад. Подготовка к Олимпиаде шла полным ходом. Но при любом удобном случае Владимир летел домой, где его ждала Регина. Однажды она сообщила ему, что ждет ребенка. И Истомин был самым счастливым на свете.
Их дочь родилась за два дня до отборочных соревнований. Он выиграл на всех дистанциях, стоял на пьедестале и улыбался, как шальной. Он первый номер в сборной, на него все надежды на победу. А дома его ждет подарок — дочь.
Но его не отпустили домой, ввели жесткий режим. Все участники сборной находились под постоянным контролем тренеров и врачей. Приходилось общаться с Региной по видеосвязи. Она показывала ему малышку, Владимир смотрел на крохотное красное личико дочери и… ничего не чувствовал. Он не сразу понял, что с ним происходит. Вроде, был рад известию, что Регина родила доченьку. Но вот увидел ее и… сердце молчит. Истомин не стал сейчас разбираться в происходящем. Оставалось всего ничего до отправки на Олимпиаду.
В тот день он и сам не понял, что произошло в душевой. Он был один, все парни уже ушли. Он стоял под струями воды, уперевшись руками в стену. И какое-то тяжелое чувство надвигающейся беды накатило на него, даже стало физически плохо, закружилась голова в глазах начато темнеть. Он решил, что это результат перенапряжения, выключил воду, развернулся, чтобы уйти из душевой, но вдруг упал на пол, со всей силы ударился левым плечом, выбил сустав. Кое-как поднялся на ноги, словно шальной доплелся до раздевалки, где технический работник вытирал пол. Тот сразу побежал за врачом и тренером. Владимир помнит глаза Аркадия Павловича, когда тот смотрел на него и тяжело молчал. Врач осмотрел Владимира и отрицательно покачал головой. Истомина вычеркнули из списка команды.
В день, когда сборная уезжала на Олимпиаду, он уезжал к себе домой. Когда Владимир переступил порог съемной квартиры, его встретила тишина. Владимир знал, что после родов Регина с дочкой живут у ее отца, но почему она даже не озаботилась купить хоть что-то для ребенка в эту квартиру? Истомин бросил сумку с вещами у входа, не разуваясь, прошел по квартире. Все как-то слишком… мрачно. Ничего его не радовало. Позвонить Регине и сказать, что вернулся домой? Но как он объяснит, что не поехал по какой-то нелепой случайности на Олимпиаду. За все эти дни он так и не смог написать ей о том, что его сняли с соревнований, отвечал ей только коротким — у меня все нормально. Ведь его девочка так хотела увидеть его на пьедестале, гордиться им. А сейчас? Что она скажет ему? Поддержит?
Владимир прошел в большую комнату, скинул ботинки, просто пнув их в разные углы, потом завалился на диван, застонал, потревожив плечо в фиксаторе. Потом резко поднялся, в кухне взял бутылку коньяка, вернулся на диван, снова завалился и просто пил прямо из горлышка. Он подвел свою любимую, которая так хотела, чтобы ее муж был чемпионом, победителем Олимпиады.
Утром нещадно болела голова, во рту сухость, горло дерет, тело ноет от неудобной позы, в которой он провел всю ночь, плечо ноет. С трудом Владимир заставил себя подняться, дошел до ванной, умылся, потом кое-как привел себя в порядок, и, наконец-то, переоделся в домашнее. Надо звонить Регине. Он перенес свою сумку в комнату, потом достал из кармана куртки свой телефон. Там было целое море пропущенных сообщений от Регины, которая слала ему всякие эмодзи. Он набрал ее номер. Она ответила почти сразу же и затараторила:
— Привет, мой чемпион. Вы уже прилетели на место? Я так рада за тебя, я так горжусь тобой.
— Регина, послушай. Я не поехал никуда. Я дома.
— Что? — она словно задохнулась своим вопросом. — Что значит не поехал? Я всем своим подругам рассказала, что мой муж чемпион, обязательно победит всех, а ты… дома? Да как ты мог так со мной поступить?
У нее началась истерика. И впервые Владимир понял, что терпеть не может все ее слезы и крики. Он положил телефон микрофоном к себе на грудь, ожидал, пока Регина прекратить кричать. Потом он поднял телефон, приложил к уху.
— Регина, у меня травма, поэтому я не поехал.
— Да как ты так мог поступить с нами…
Он не стал слушать дальше, просто отключил звонок. А через час дверь квартиры открылась и вошли разъяренная Регина, Евгений Андреевич, какая-то женщина лет сорока, которая несла сверток — дочку.
— Ну, рассказывай, — потребовал отец Регины, проходя в комнату и садясь в кресло у окна. — Почему ты не поехал.
Он словно не замечал, что плечо Владимира в фиксаторе.
— Не поехал потому, что получил травму.
— И разве с
