этой пустяковой травмой ты не смог бы выступать? — голос Регины прозвучал, как звук электропилы, от чего поморщился даже ее отец. — Ты же мужчина, мог бы и потерпеть.
— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — Владимир смотрел на свою жену, которая стояла рядом с отцом с недовольно поджатыми губами. Казалось, еще немного и она бросится на мужа с кулаками. — Травма плеча. Как я смог бы грести левой рукой?
Она пренебрежительно фыркнула и отвернулась. Евгений Андреевич тяжело вздохнул, но промолчал. Через минуту он снова вздохнул.
— Что собираешься делать дальше? — спросил тесть.
— Дальше тренироваться. Поеду на следующую Олимпиаду. И буду работать. Деньги для семьи надо зарабатывать.
— Это хорошо, — кивнул головой тесть, поднимаясь. — Ну ладно, я поехал, у меня еще целая куча дел. Вы тут сами разбирайтесь.
И Евгений Андреевич вышел, не слушая крики дочери, что он должен что-то сделать. Почти сразу же в маленькой комнате раздался плач ребенка, но Регина даже не отреагировала, так и стояла возле кресла с каким-то презрением и обидой глядя на Владимира.
Владимир поднялся с дивана и прошел в комнату, где незнакомая ему женщина разворачивала плетенки на ребенке.
— Добрый день. Я няня, меня зовут Полина, — сказала она тихим голосом. Я сейчас поменяю ей подгузники. Ее бы еще покормить, надо сказать Регине, что Карина хочет кушать. И поговорили бы Вы с Региной, чтобы она кормила дочку грудью, а не этими смесями.
Владимир только кивнул головой и подошел поближе к их кровати, на которой сейчас распелёнывали девочку. Он смотрел на этот крохотный кричащий комочек и никак не мог понять, почему у него в груди ничего не отзывается. Полина довольно ловко сняла с малышки испачканный подгузник, обтерла ее салфеткой.
— Где тут можно помыть ребеночка? — спросила она.
— Да-да, — очнулся Владимир. — Идемте, я покажу ванную.
Пока няня занималась Кариной, Регина вышла из большой комнаты, подошла к Владимиру.
— Хорошо, Истомин. Я подожду следующей Олимпиады. Но дай мне слово, что ты обязательно попадешь на нее.
— Я постараюсь, — ответил он. — Меня рано списывать со счетов. Это просто случайность, упал.
— Поговори с Гариком, у него были какие-то вопросы по фирме, — без всяких переходов сказала Регина. — Он мне вчера звонил.
— А почему тебе? — удивился Владимир.
— Потому что я твоя жена, — резко ответила она. — Кто-то должен заниматься бизнесом, пока ты там занят.
Истомин промолчал. В это время вернулась няня с девочкой, быстро надела на нее подгузник, какие-то ползунки, распашонки, повязала чепчик. Снова Владимир всматривался в ее лицо, желая рассмотреть, на кого похожа дочка. Регина вела себя так, словно девочки здесь не было совершенно.
— Надо подумать, где будет спать ребенок, — сухо проговорила она. — Надо купить кроватку, поставим ее в большой комнате. Там же будет спать Полина.
Няня ничего не ответила, продолжала молча заниматься ребенком.
— Ты бы покормила дочку, — сказал Владимир.
— Вот еще, — вспыхнула Регина и снова на ее щеках заалели пятна злости. — Я не собираюсь портить свою красивую грудь. Скажи спасибо, что я родила ее. Целых девять месяцев я ходила, как толстый бегемот и не знаю, когда смогу вернуться в норму. Я не собираюсь ею заниматься. Из-за нее я больше не смогу заниматься танцами, меня никто не возьмет в команду. Меня и так слишком часто задвигали, не давали выступать. А я хотела стать чемпионом! Чтобы обо мне говорили! А что получилось? Я залетела. Думала, что хоть мой муж станет чемпионом и тогда все завистники заткнутся. А ты…
Она резко отвернулась от него, снова обхватила себя руками, а он стоял и не знал, что делать, к женским истерикам, тем более таким, он не привык.
Владимиру показалось, что жена шутит, но она стояла, обхватив себя руками и с какой-то неприязнью смотрела на дочку, на щеках горел румянец злости. Владимир решил, что она до сих пор не отошла от родов. Где-то он слышал, что женщины сильно переживают их, могут вести себя неадекватно. Оставалось только ждать, когда Регина придет в себя.
— Хочешь, я схожу к твоему тренеру и поговорю с ним? Тебя возьмут в команду.
— А сходи, — она снова резко повернулась к нему с каким-то лихорадочным блеском в глазах. — Сходи, поговори. Я посмотрю, хватит ли у тебя возможностей дать мне то, что я хочу.
* * *
Для Владимира наступили непонятно тяжелые дни. Сначала Гарик вывалил на него целую кучу проблем, которые необходимо было срочно решать.
— Я обращался к твоему тестю за помощью, но он отказал. Сказал, что мы сами должны добиваться всего, — каким-то почти истеричным голосом вещал Гарик. — Ты бы поговорил с ним.
— Я уже говорил с ним. От него мы можем не ждать никакой помощи.
— Вот же гадство, — выругался друг. — Ладно, будем решать сами. На вот, подпиши эти бумаги. Это надо срочно.
Они крутились и выкручивались, с трудом, но им удалось выйти по нулям, не потерять деньги.
Это была первая ласточка, которая изо всех сил кричала, что в его семье не все так хорошо, как ему хотелось бы. Второй ласточкой был разговор с тренером Регины. Пока он ехал к тренеру вдруг понял, что за все время, пока они знакомы с Региной, она больше нигде не выступала, хотя регулярно отправлялась на тренировки.
— Ты просишь меня, чтобы я взял ее обратно? Да ни за что в жизни! — он вскрикнул почти в ужасе и даже замахал руками, словно отгоняя его от себя. — Я молился всем богам, когда она залетела. Она же никакая, деревянная, без чувства музыки, к тому же глупа и амбициозна до безобразия. С ней не уживался ни один партнер. Даже Вадик, самый спокойный парень и тот отказался вставать с ней в пару.
— Но разве так бывает, что она совершенно ни на что не способна? — Владимиру было обидно за жену после этих слов, но не верить человеку с именем не мог.
— Представь себе — бывает, — отрезал тренер. — Она занималась у нас шесть лет. Шесть! Шесть лет моей нескончаемой каторги. И за это время она ни разу не заняла призового места, всегда последние места. Как ты думаешь, твой тренер стал бы терпеть такого спортсмена? Так вот, я тоже больше не собираюсь ее терпеть. Я воспитываю тех, у кого есть хоть какой-то талант, а она — ДЕРЕВЯННАЯ. Если она хочет танцевать, пусть ее дорогой папаша, который мне надоел до икоты со своими вечными угрозами, построит ей зал и пусть она там танцует в свое удовольствие.
После этого разговора
