в подсвечниках горят высокие свечи.
Несмотря на внешнюю изысканность, красоту и ностальгию, я чувствую себя неуютно, словно надела мокрые вещи. В последний раз такой стол накрывался в этом доме не на семейные праздники, не на дни рождения Сойера или Зоуи, а когда Джейсон Вуд был главой этой семьи.
По недовольному выражению лица вошедшей в гостиную Зоуи я понимаю, что мне не одной это кажется странным. Плюхнувшись на стул напротив меня, Зоуи скрещивает руки на груди и, насупившись, смотрит в окно, словно не выносит одного вида накрытого стола.
Когда в комнату заходит Сойер, я впиваюсь ногтями в ладони и пытаюсь поймать его взгляд. Коротко кивнув в приветствии, он садится рядом с сестрой и устремляет взгляд в экран телефона. Лаймовая резинка все еще на его запястье, и от этого я чувствую себя чуть лучше.
Скарлетт сажает Хэнка во главу стола, чем заставляет своих детей многозначительно переглянуться.
– Перед тем как мы начнем, – говорит Хэнк, – нужно помолиться. Может, кто-то хочет начать? Зоуи?
– Что еще за бред? – бурчит она, вжимая голову в плечи. – Мы никогда так раньше не делали, и я не собираюсь начинать.
Накрывая колени тканевой салфеткой, Скарлетт заметно краснеет, стыдясь грубого тона дочери.
– Райли у нас потрясающий оратор! – радостно заявляет мама, пытаясь избавить всех от неловкости. – Однажды она даже рассмешила пастора Мюррея, когда задрала его сутану до самых колен.
Боже, прошу, только не истории из моего детства.
– Мне было три года, – напоминаю я. – Не то чтобы это было моим хобби в сознательном возрасте.
– Ну давай же, милая, попробуй начать. У тебя получится.
– Я хороша в чирлидерских кричалках, но молитва же не может звучать как: «Вперед к победе, Иисус!»
Этими словами я лишь повысила уровень неловкости за столом. Под напором требовательного взгляда мамы я сдаюсь и, сцепив пальцы в замок, закрываю глаза.
– Дорогой Бог, благодарим тебя за этот ужин и за красивый стол. Пожалуйста, не дай мне поправиться, если я вдруг переборщу с углеводами. И умоляю, пусть я получу максимальное количество баллов за сдачу SAT. Спасибо.
Я замолкаю, но никто не начинает звенеть посудой, а значит, нужно как-то закончить молитву.
– Целую, обнимаю, твоя Райли Беннет. Аминь.
Такое чувство, что я нахожусь в доме восковых фигур, потому что никто не шевелится. Сойер поджимает губы и смотрит в потолок, явно пытаясь не рассмеяться. Или он просит у Иисуса прощения за мою молитву, не знаю.
– Целую, обнимаю и углеводы с экзаменами? – переспрашивает папа. – Ты молилась или писала любовное письмо Санта-Клаусу?
За столом снова воцаряется тишина. Я вижу, как лицо мамы краснеет от стыда. Сойер не выдерживает и, прижав кулак к губам, маскирует смех кашлем.
– Так сейчас молятся все современные подростки, – пожимаю плечами я. – Ну что? Зато я была искренна.
– Фелис ходила в католическую школу, – напоминает Скарлетт. – Думаю, она будет рада произнести молитву.
– Конечно, это большая честь для меня. Давайте возьмемся за руки и закроем глаза.
Сидя между моими родителями, Фелис благодарит Всевышнего за пищу и крышу над головой. Я, держа папу за руку, приоткрываю один глаз: Зоуи так и сидит, насупившись, со скрещенными руками на груди. В ладони Сойера лежат пальцы Скарлетт, а его взгляд прикован к моему лицу.
Мне ничего не удается прочесть в его глазах. Он скучал по мне или все еще зол? Мы ведь даже не поговорили. Я бы сошла с ума, если бы после того как мы чуть не перешли черту, Сойер вдруг начал целоваться с Мишель посреди школьного коридора. Это бы раздавило меня и заставило обезуметь от злости и ревности.
– Значит, ты помогаешь Скарлетт пройти двенадцать шагов на пути к трезвой жизни, – говорит мама, наливая себе новую порцию безалкогольного вина. – Ты будешь с ней до полного выздоровления?
– В случае зависимости полное выздоровление никогда не наступает, это ежедневная борьба до самого конца жизни, – поняв, что ответ прозвучал слишком уж пессимистично, Хэнк исправляется: – Я буду рядом только на первых порах. В дальнейшем мы будем видеться на собраниях АА и на воскресной службе. Но Скарлетт может звонить в любое время, если вдруг почувствует слабость и желание сдаться.
– Многим людям вы уже помогли? – спрашиваю я.
– Десяткам. Но в первую очередь себе, я бывший алкоголик с восьмилетним стажем. Алкоголь разрушил мою семью и меня самого, а потом я нашел путь к Богу. Он впустил меня в свой дом и направил на путь исцеления.
– Как часто вас тянет сорваться?
– Райли, что за вопросы? – осекает мама. – Простите ее, Хэнк.
– Она интересуется, – поясняет папа, ломая пополам чесночную булочку, – потому что с ее любовью к алкоголю ей тоже скоро понадобится твоя помощь, Хэнк.
– Все в порядке, – выставив ладонь, он смеется. – Это совершенно нормальные вопросы. Отвечу так: я все еще хочу выпить, каждый день. Но постоянно вспоминаю, какую разрушительную силу несет алкоголь и сколько усилий я приложил, чтобы побороть это. Нельзя поддаваться слабостям. И Скарлетт, к счастью, понимает это. Мне повезло с подопечной.
На щеках миссис Вуд появляется румянец, а губы трогает скромная улыбка.
– На этой неделе я собираюсь на воскресную службу, – говорит она.
– Это прекрасно. Нам тоже надо сходить, Итан.
– Не в обиду присутствующим, – качает головой папа, – но я начну верить в Бога и ходить на воскресную службу, только если Иисус лично закроет все мои счета.
– Он вам не банкир, – внезапно вмешивается Фелис. – Вера – это намного больше, чем материальные вещи.
– Прости, я не хотел никого обидеть, просто пошутил.
Любой разговор за этим столом сворачивает куда-то не туда. Боясь ляпнуть очередную глупость, я решаю заткнуть рот кусочком камамбера.
– Пока мы все по очереди не утонули в неловкости, – говорит Скарлетт, – обрадую, что горячее будет через десять минут. Райли, макай сыр в медовую заправку, очень вкусная, я сама приготовила.
Миссис Вуд указывает на соусник, который я, наоборот, отодвинула подальше от себя.
– У нее аллергия на мед, мам, – бросает Сойер, подхватывая пустую тарелку Зоуи, которая так и не притронулась к еде. – Пару капель, и она будет похожа на лобстера.
Это правда. От меда у меня начинается жуткий зуд, а лицо, живот и даже задница покрываются красной сыпью.
– Прости, милая, я и забыла об этом.
– Ничего, – отвечаю я, не отрывая взгляда от Сойера, который опускает перед Зоуи тарелку, уже наполненную салатом, и подталкивает сестру в бок, заставляя взять вилку.
Подача горячего проходит под родительские разговоры о политике и вреде интернета для неокрепшей психики подростков. Фелисити уходит
