большой порцией мороженого и милкшейка. До отвращения лживая насквозь», – пишет девушка, которую я даже не знаю лично. Ауч, удар по еде – это ниже пояса!
Никогда не думала, что окажусь в этой самой точке, где множество людей ненавидят меня. Меня ненавидят даже те, с кем я не знакома лично. Это ошеломляет. В самом плохом смысле. Чувство, что меня раздели догола, заставили перемазаться дерьмом и вытолкнули на переполненную людьми площадь. Унизительно, противно, обидно и даже немного страшно. Как теперь пойти в школу, зная, какое огромное количество людей меня презирают и смеются надо мной?
Я столкнулась лицом к лицу со своим самым большим страхом.
16
На следующий день я вру, что плохо себя чувствую, поэтому не могу пойти в школу. Родители на удивление с легкостью верят мне, так как знают, что я ненавижу прогуливать и готова идти на учебу даже с температурой.
Ви:
Ты издеваешься? Ты должна быть на тренировке!
Хлоя:
Ви передает, что если ты завтра не появишься в школе, то она на тебя обидится.
– Эй, Райли, – зовет Фелисити, заглядывая в приоткрытую дверь. – Сегодня в школе Каллум спрашивал о тебе, хотел знать, когда ты придешь.
– Передай, что это не его долбаное дело.
– Так вы с ним… Вы вместе? Или ты хочешь вернуть его?
– Не задавай глупых вопросов, – устало прошу я, потирая глаза, которые болят от того, что я уже вторые сутки читаю про себя дерьмовые комментарии, которым нет конца.
– Н-но вы же… Ты поцеловала его, и то, что ты сказала в кафетерии…
– Боже, чего ты хочешь от меня, Фелис?! – нервно спрашиваю я. – Чего вы все от меня хотите?
Обидевшись, она закрывает за собой дверь, и я тут же жалею, что нагрубила. Уронив голову на сложенные на столе руки, я наконец-то позволяю себе хорошенько разреветься.
Я пропускаю еще один день в школе, надеясь, что появится новый массовый скандал, благодаря которому все забудут обо мне, но мем из зала суда набирает все больше лайков.
Эти два с половиной дня словно длиною в вечность. Я хочу обратно в прежнюю жизнь, где все меня любили и обожали. В жизнь, где Сойер влезал в окно моей комнаты, когда ему вздумается.
Стук в дверь заставляет вздрогнуть.
– Милая, сегодня ужинаем у Вудов, – говорит мама.
– Ч-что?
– Скарлетт позвонила, пригласила. Ей жутко неловко за то, что произошло в пятницу. Она приготовит ужин, а заодно познакомит нас с Хэнком, это ее трезвый компаньон. Видела его из окна, и, если честно, он немного навевает на меня жуть.
– Я не… Не голодна.
Мама смотрит на меня с укором. Точно так же на меня смотрит Ви на тренировке, когда я говорю, что трюк слишком рискованный. Это значит лишь одно: я пойду на ужин либо по своей воле, либо меня потащат туда силой, но исход неизбежен – я окажусь за одним столом с Сойером.
– Райли, если ты не пойдешь, то Скарлетт подумает, что мы осуждаем ее за срыв.
– Это не так.
– Знаю, но поставь себя на ее место. Ты не можешь поступить с ней так, нужно поддерживать близких, бери пример с Фелисити.
– При чем здесь она?
– Мы были вместе на кухне, когда позвонила Скарлетт. Фелис была так добра, что предложила свою помощь, она ведь хорошо управляется с готовкой.
Нет-нет-нет. Что-то явно пошло не так. Сейчас на кухне вместе с мамой моего будущего мужа стоит Фелисити Ларс из Манчестера. Они вместе готовят, болтают, смеются, обсуждают еду, которую любит Сойер. Возможно, у них даже появятся локальные шуточки, понятные только им двоим. Отлично, я уже ревную не только Сойера, но и миссис Вуд!
Готова поспорить, что во время приготовления этого ужина Фелис не пересолит еду, как это случилось с моей выпечкой.
Наконец назойливый голос в голове осуждающим тоном произносит: «Успокойся, истеричная стерва, хватит уродовать своим эгоизмом хорошие поступки людей».
В последний раз, когда я заходила в дом семьи Вуд, здесь стоял запах алкоголя и сигаретного дыма. Сегодня все вернулось на свои места. На весь холл пахнет тыквенным пирогом и жареным мясом, вокруг чисто и уютно – все как раньше. Словно жуткого вечера пятницы никогда не существовало. Хотела бы я, чтобы папа думал так же, перестав напоминать, как безответственно я себя повела.
Скарлетт встречает нас с улыбкой. Она выглядит свежо, макияж сбросил усталость, а заодно и несколько лет. Темные волосы лежат на плечах мягкими волнами, голубая рубашка выглажена, а на тонкой талии повязан фартук с надписью «Лучшая мама в мире», который Зоуи подарила ей в прошлом году на День матери.
Вместе со Скарлетт в холл выходит Хэнк. Высокий и широкоплечий, левую щеку, от уголка губ до самого виска, пересекает светлый шрам. Брюки и вязаный кардиган никак не вяжутся у меня с образом этого брутального мужчины. Ему бы отлично подошли кожаная куртка и мотоцикл за окном, на котором он, как в боевике, уезжал бы на разборки с плохими парнями.
– Ты прекрасно выглядишь.
– Спасибо, Кора, это все благодаря Фелис, она взяла на себя почти весь ужин, и у меня появилось немного времени, чтобы привести себя в порядок.
– Мы принесли вино. – Папа взмахивает бутылкой, а в холле повисает тишина.
– Безалкогольное, конечно же, – добавляет мама, и все тут же расслабляются, посмеиваясь.
– И это вино, какого-то черта, – бормочет себе под нос папа, снимая куртку, – стоит в два раза дороже, чем обычное.
– Вы как раз вовремя, жаркое почти готово!
Радостный голос Фелисити заставляет меня вздрогнуть и повесить тренч мимо настенного крючка. Господи, эти слова звучат так, будто мы пришли в гости к ней.
– Миссис Вуд, а Сойер только что попытался залезть в десерт! Мне пришлось ударить его полотенцем. Снова.
Код красный! Это звучит как кухонный флирт. Тренч опять падает на пол.
– Да чтоб тебя! – шепчу я, вешая его заново.
– Разрешаю ударить его чем-нибудь потяжелее.
– Вот так и надо воспитывать мужчин, – шутит мама.
Все смеются, включая меня. Все искренни, кроме меня.
Вид накрытого стола в гостиной отправляет меня в прошлое, когда нам с Сойером было по двенадцать лет. Тогда его родители еще были женаты и обожали принимать гостей, особенно Скарлетт.
Стол сервирован фарфоровой посудой, отполированные столовые приборы и бокалы блестят. Аккуратно свернутые тканевые салфетки подпоясаны серебристыми кольцами,
