куда всё это складывать.
— Ладно, давай договоримся, — предлагает он.
— Один пакет, — тут же выпаливаю я.
— Ладно, один можем убрать, — хмыкает он. Когда я смотрю на него с недоумением, он начинает хохотать. — Оставь хотя бы половину. Мне так будет спокойнее.
Он готов идти на компромисс, значит, и мне стоит сделать то же самое. Я всё еще понятия не имею, что делать со всем этим добром, но киваю и слегка кланяюсь: — Спасибо.
В этот момент сзади слышится шорох бумажных пакетов. Я оборачиваюсь и вижу Мейсона, который тащит в комнату еще кучу вещей.
— Куда это положить?
У меня отвисает челюсть. Я резко поворачиваюсь к Лейку: — И это еще не всё?!
Он делает милое лицо, виновато вскидывает плечи и говорит: — Прости?
— Омо! — Я прижимаю ладони к щекам и смотрю на него огромными глазами. — Квиёпта! (Какой милашка!)
— Твою ж... — бормочет Мейсон, и я быстро перевожу взгляд на него. Он во все глаза смотрит то на Лейка, то на меня. — Дружище, мне жаль это говорить, но ты попал. Тебе крышка.
— Я только что это осознал, — отвечает Лейк и берет меня за руку. — Сделай так еще раз.
— Что? — спрашиваю я, не понимая, о чем они.
— Ну, вот это с огромными глазами и восторгом, — пытается объяснить Мейсон.
— Вот так? — Я снова прижимаю руки к щекам и округляю глаза.
— А теперь добавь слова.
Я наконец понимаю, к чему клонит Мейсон, и решаю попробовать кое-что другое. Не убирая рук от щек, я хмурюсь и надуваю губки, глядя на Лейка с притворной грустью: — Оппа! Ли не может всё это принять.
Лейк закрывает лицо рукой, но я успеваю заметить его широкую улыбку. Он слегка отворачивается, прижимает руку к сердцу и протестует: — Черт, это слишком мило!
Он продолжает украдкой поглядывать на меня, так что я повышаю уровень милоты. Я прикладываю кончик указательного пальца к нижней губе, покачиваю головой из стороны в сторону и капризно тяну: — Хм-ф, хм-ф... Оппа, для Ли это чересчур.
Лейк просто смотрит на меня секунду, а потом резко бросается вперед. Я вскрикиваю от неожиданности. Он заходит мне за спину, обхватывает руками и прижимает к своей груди так крепко, что я буквально в ловушке. Когда я пытаюсь посмотреть на него через плечо, он качает головой и, наклонившись, утыкается лицом мне в шею.
— Всё, хватит, — смеется он, и я чувствую вибрацию его смеха своей спиной. — Ты слишком милая, я не могу это выносить.
— Да, как я и сказал, — ворчит Мейсон, — тебе крышка.
— Кому? Почему? — спрашивает зашедшая в комнату Кингсли с пакетом в руках.
— Я сделала вот так, — говорю я и снова подношу руки к щекам.
Мейсон тут же бросает пакеты, хватает Кингсли и закрывает ей глаза ладонью. Лейк быстро перехватывает мои запястья и прижимает их к моей груди.
— Ни за что на свете я не позволю тебе научить её этому! — восклицает Мейсон и начинает вытаскивать Кингсли из комнаты.
Кингсли хохочет, пытаясь убрать его руку от своих глаз: — Я хочу посмотреть!
Я заливаюсь смехом, глядя, как Мейсон подхватывает её на руки и уносит, ворча: — Нет, ты и так достаточно милая.
Когда дверь номера за ними закрывается, я вдруг осознаю, что Лейк всё еще крепко прижимает меня к себе.
ЛЕЙК
Когда мы остаемся одни, я не нахожу в себе сил отпустить Ли. Еще нет.
Меня буквально распирает от нежности к этой женщине после всех этих рожиц, которые она строила. Хочется просто запереть её в своем сердце и никуда не отпускать.
Ранее, когда я касался её шеи, я чувствовал, как бешено колотится её пульс. В тот момент я понял: Ли больше не видит во мне незнакомца. Она уже так расслабилась в нашей компании, и каждый раз, когда я узнаю о ней что-то новое, мои чувства растут.
Видеть интерес в её глазах — это такое облегчение и счастье. Последние два года я жил с мыслью, что женюсь на ней. Но теперь, когда я вижу её улыбку, слышу смех и могу прикасаться к ней, всё это становится ошеломляющей реальностью.
Мои мечты оживают на глазах.
Хотя она больше не дичится меня, я не хочу на неё давить. Поцеловав её в плечо, я нехотя разжимаю объятия. Она не отпрыгивает в сторону, как сделала бы вчера, а поворачивается и улыбается мне, глядя на пакеты: — С чего мне вообще начать?
Ухмыляясь, я беру ближайший пакет и вываливаю содержимое на кровать. Хватаю черную рубашку и качаю головой, отбрасывая её в сторону.
— Думаю, нам надо отделить всё темное и выбросить.
— Почему? — спрашивает она, поднимая рубашку и аккуратно её складывая.
— Потому что светлые и яркие цвета тебе идут гораздо больше, — объясняю я.
Я перебираю вещи, пока на правой стороне кровати не образуется аккуратная стопка темного.
— Кажется, проблема решена, — бормочу я.
Ли посмеивается, раскладывая стопки обратно в пустые пакеты.
Когда я беру последний пакет и высыпаю его на кровать, Ли издает короткий писк и, буквально нырнув на матрас, накрывает своим телом нижнее белье. Спешно сгребая всё в кучу, она заталкивает вещи обратно в пакет, садится на кровать и прячет его за спиной с совершенно пунцовым лицом.
— С этим я сама разберусь, — бормочет она.
С озорной ухмылкой я делаю выпад вперед и выхватываю пакет у неё из-за спины.
— Я не против помочь!
— Я! (Эй!) — вскрикивает она, вскакивая с кровати и пытаясь дотянуться до пакета. Я поднимаю руку выше и смеюсь, когда она подпрыгивает. Мне слишком весело её дразнить.
Ли хватает меня за плечо и тянется изо всех сил. Когда я поднимаю руку еще выше, она сдается и опускается на пятки, отпуская мое плечо. Она делает шаг назад, медленно поднимает голову и смотрит на меня тем самым застенчивым взглядом, от которого у меня мгновенно плавится сердце. А потом спрашивает самым очаровательным голоском: — Можно мне, пожалуйста, забрать пакет?
Моя рука разжимается сама собой еще до того, как мозг успевает обработать всю эту порцию милоты, которую она на меня обрушила. Ли бросается вперед, подхватывает
