Ольге приехал. Головой покачал.
Да и мне тоже сказать было нечего.
Они ведь все знают больше меня!
И понимают.
Это я, дурачок, на старости лет вляпался в дерьмо.
Я и сам это понимал, но…
Хотел поближе к Ольге быть сначала. Готов был перевод оформить с потерей должности. Пусть не под мое звание. Хоть куда-то.
А тут комиссия эта. Сказали мне, что помощь нужна.
— Тебе, Сафонов, и образование позволяет, и звание, да и честь… сохранил.
Да уж, сохранил.
Отказываться я, конечно, не стал.
Тем более копали под Миронова, под Халка, мы одно время служили вместе, я его хорошо знал, и кулак мой его знал, приревновал однажды к Лёльке, припечатал дурака…
А теперь он меня припечатывал словами…
— Как ты мог, Матвей? Лёльку свою на какую-то… променять.
— Не суди, Харитон, да не судим будешь, — отвечаю, у самого ком в горле.
— Куда уж мне судить? Только… знаешь, Сафонов, Ольга твоя — женщина. Настоящая, с большой буквы женщина. Офицерская жена. А ты…
А я… Я всё понимаю, от этого тошно и горько.
— Хватит.
— Нет уж, прости, договорю. Мизинца ты ее не стоишь, Матвей. Мизинца. И я уверен, Лёля будет счастлива, очень, а ты… локти искусаешь.
Ничего я не ответил.
Что тут ответишь?
Что сам знаю?
Знаю…
Поговорить бы с ней еще. Хоть немного.
Но нет.
Словно что-то меня к ней не подпускает.
Сила какая-то.
Знаю, что малыша ждет.
Что нельзя волноваться ей.
А я — это стресс. Для нее стресс.
Мать моя тоже, подлила масла.
Сказала, что рада за меня, что в моем возрасте и положении уже пора молодую, красивую жену иметь.
— И очень хорошо, что она тебя родит! Лёлька твоя вон…
— Мам, замолчи. У нас с Лёлей двое детей.
— Могла бы больше, да не смогла! Не сохранила…
С ужасом узнаю, что, оказывается, у Лёли были выкидыши, она от меня скрывала. Я тогда как раз мотался по горячим точкам, а она ждала.
Ждала!
Ограждала меня от всех бед.
А я…
С Алиной живем как соседи. Я вообще не хотел, чтобы вместе. Но она напросилась. Плакала, мол, мать ее тогда со свету сживет.
Как с чужим человеком жить?
Старался больше времени на работе проводить, в кабинете.
Командировки помогали.
После дела Миронова дали мне еще одно, потом еще. Там как-то всё быстрее раскрутилось.
Дома молодая жена вошла во вкус генеральской жизни. Накупила всякого, техники, мебель поменяла, себе две шубы, вещей гору.
Я спросил — куда, ты же беременная? Ты это носить не сможешь через пару месяцев?
Обиделась.
Ночью пыталась ко мне в постель залезть.
— А что такого? Ты мой муж, я твоя жена, у нас уже было. Какая теперь разница?
— Большая…
Как ей объяснишь, что разница есть, и что тот, самый первый раз, он был… Не с ней он был.
Но винить ее я не могу, конечно.
Надо было дома ночевать.
Или не пить.
Или кабинет закрыть.
Рапорт подал, чтобы меня подальше отправили. Где погорячее.
Лучше так.
Лучше пусть как героя вспоминают, чем как дерьмо.
Руководство против выступило.
— У тебя жена молодая, в положении, пусть родит. Потом… да и потом… Ты с ума сошел, Сафонов?
— Других же отправляют? И с детьми, и многодетных?
— Не генералов же? Вы нам, Матвей Алексеевич, нужны здесь. Скоро у комиссии вашей появится новое дело, серьезное. Так что… Готовьтесь.
Готовился я.
К очередному разводу готовился.
Решил, смысл вот так жить?
Зачем?
Ее я обеспечу, ребенка тоже.
Тем более… сомнения взяли. А мой ли вообще малыш? А была ли моя Алина такой уж чистой и непорочной?
Не были ли те ее игры с лейтенантом просто играми?
Пока думал об этом — Миронов пригласил на свадьбу.
Что ж.
Алина увидела приглашения, загорелась.
А я… мог бы не брать ее с собой, конечно, но… как-то даже жаль ее стало, видел и слышал, как ее мать прессует. Понимал что, скорее всего, не по своей воле она оказалась в моем кабинете, на моих коленях.
Стыдно самому было за то, что вот так вот… повелся. И позволил себя обмануть.
Знал, что на свадьбе Ольга будет.
Думал, сможем поговорить.
Алина к свадьбе готовится как к собственной. Кучу нарядом перемерила, туфель.
— Ты же в положении, куда такой каблук?
— На один вечер можно, и потом, ты же меня поддержишь, товарищ генерал?
Шутить пытается, а мне тошно.
Представляю, как я буду с ней, а Ольга…
Не могу ее теперь Лёлей называть. Словно права не имею.
Вижу, как танцует, сам не решаюсь пригласить.
И подойти тоже.
А вот Сан Саныч ко мне подходит.
— Нельзя ей волноваться, товарищ генерал, вы уж… поаккуратнее. Лучше не трогайте сейчас. И жене своей скажите.
Жена моя танцует с молодыми людьми, улыбается, всем видом показывая счастье.
Гости начинают расходиться. А у меня как раз важный разговор с генералом Зиминым, он курирует мою комиссию из столицы, обсуждаем мы возможные командировки туда.
Договариваем, его супруга забирает, я ищу свою Алину — нет ее.
Выхожу на улицу и вижу ее уже лежащей на тротуаре под лестницей.
“Скорая”, больница.
— Это всё твоя Оля! Из-за нее! Она мне сказала, что…
— Замолчи.
— Ненавижу ее. И тебя ненавижу! Думала, уведу, буду жить счастливо, а ты…
— Успокойся…
— Ненавижу…
А теперь я сижу перед доктором, которая смотрит на меня как-то странно.
— Товарищ генерал, у меня для вас не слишком приятные новости.
Глава 18
— Мам, Алина потеряла ребенка.
Я это знаю.
Честно? Мне не жаль. Ни ее, ни его.
Может быть, это неправильно чисто по-человечески, по-христиански.
Плевать мне.
Не хочу быть правильной.
Они оба отняли у меня пол моей жизни.
Она — когда решила залезть на женатого.
Он — когда вот так просто взял и ей это разрешил.
Он виноват больше.
Потому что он давал мне клятву. Он клялся мне в любви. Он обещал быть со мной и в горе, и в радости.
Не хочу думать об этом. Не могу и не хочу.
Моя беременность протекает хорошо, и слава богу.
Посещаю доктора регулярно.
Во время одного из визитов, пока готовлюсь, чтобы доктор меня осмотрела, слышу тихий разговор акушерки и врача.
— Да, представляете, специально, как оказалось, принимала препараты, чтобы от малыша избавиться. Когда упала, вроде как спровоцировала выкидыш. Но мне доктор из клиники сказала, что это не от падения. Она сама. Если бы не принимала
