приведет могилы в порядок, а мы с тобой заедем куда-нибудь пообедать? У меня за могилами родителей специальная организация следит.
— А ты? — оборачивается ко мне Жанна.
— А что я? — хмурюсь.
— Давно у них был?
— Ммм… — задумчиво стучу пальцами по рулю. — Давно. Лет пять… семь.
— Не стыдно?
Удивленно оборачиваюсь на Злобину.
— А почему мне должно быть стыдно?
— Ты не навещал родителей много лет и ничего не скребет на душе?
Закатываю глаза. Женщины.
— Мне кажется, достаточно того, что я исполняю свои обязанности в дань их памяти. Почему обязательно посещать то место, с которым у тебя связаны не самые приятные воспоминания?
Жанна лишь разводит руками, не находя, что ответить.
— Я бы на твоем месте не переживал, ты все равно им не нравилась. — усмехаюсь.
— Это верх цинизма, Доманский. — вздыхает Злобина.
— Окей. Давай хотя бы заедем за кофе. — соглашаюсь и сворачиваю, увидев заправку.
Ну, небыло у меня теплых отношений с родственниками. Я был своевольный, а они пытались обтесать меня под себя. Этакий бизнес-проект. Не очень удачный в их глазах, судя по всему.
Возвращаюсь с двумя стаканами кофе и пончиками. Вручаю Жанне бумажный пакет и трогаюсь с места.
— Я не голодная. — помолчав, отзывается она.
— А я очень голодный. Но мне не удобно есть за рулем. Покормишь?
— Хренов манипулятор, — отзывается Злобушка сердито и шуршит пакетом.
— Есть такое, — ухмыляюсь. — Но мне правда неудобно на скорости.
Откусываю протянутый горячий пончик, придерживая Жанну за запястье. Не могу упустить момент прикоснуться к ней.
— Ммм, вкусно, — запиваю кофе. — Попробуй, пока не остыли.
— Дэн, ну что ты за человек такой?! — внезапно обиженно вскрикивает Злобина. — Врываешься в мою жизнь и рушишь все мои планы! Я на диете!
— Да нахер тебе диета? — возмущаюсь. — Раздевайся, и я докажу, что тебе не нужно худеть.
— Иди в жопу! — фыркает Жанна и с недовольным выражением лица откусывает пончик, отворачиваясь к окну.
— Эй, а мне? — смеюсь, а она показывает мне фигу.
Грунтовая дорога, которая ведет непосредственно к кладбищу, становится реальным испытанием для подвески Ягуара — тут и там встречаются ямы, и их практически невозможно объехать.
Крепче сжимаю зубы, чтобы не материться на радость Злобиной. Почему-то мне кажется, что это доставит ей непередаваемое удовольствие.
Наконец, паркуюсь на небольшой стоянке возле разрушенной часовни.
— Да, местечко ты выбрала так себе, — вздыхаю.
— Дэн… Не переживай за место последнего пристанища моих родителей. Ты им тоже не нравился.
— Да они меня даже не видели, — прикуриваю.
— Представь, какая чуйка была! — язвительно фыркает Жанна и достает с заднего сидения свой пакет. — Пошли, познакомлю.
Кладбищенская атмосфера меня угнетает, даже несмотря на хорошую погоду. Идем с Жанной между рядов могил. Наконец, находим нужный нам участок. Злобина открывает маленькую калитку и проходит внутрь.
Захожу следом. Смотрю на памятники. Впервые вижу родителей Жанны, на фотографиях. Затем обращаю внимание на даты смерти. Они умерли в один день, очень давно, совсем скоро после нашего расставания.
— Твои родители погибли? — хмурюсь.
— Да, у отца прихватило сердце за рулём и они попали под фуру.
— Печально. Так ты в память об отце до сих пор сидишь в следственном?
Я помню, что отец Злобиной был следаком, и она поступила в академию, желая пойти по его стопам. Папина дочка.
— Нет, мне просто так удобно. — отзывается Жанна, надевая перчатки и собирая принесенный ветром мусор в пакет.
— Чем? — не понимаю, в чем может быть удобство этой собачьей работы.
— Всем. — не радует меня красноречием Злобина и достает веник.
— Давай я, — вздыхаю, протягивая руку. — А ты цветочками займись.
Хочется побыстрее свалить уже отсюда.
Жанна протягивает мне еще одну пару перчаток, и я, с трудом натянув их, забираю веник и принимаюсь выметать сухие опавшие листья и ветки.
Солнце пригревает по-весеннему жарко, поэтому скидываю куртку.
— Дэн, заболеешь опять, — отзывается Злобина, занимаясь пластиковым цветником. — Ветер холодный.
Усмехаюсь, ничего не отвечая. Собираю листья в пакет, закидываю туда же выцветшие прошлогодние букеты и, протерев руки влажными салфетками, снова прикуриваю. Пока жду, ищу, где можно поесть по пути обратно. Натыкаюсь на интересный вариант и бронирую его. Задумчиво разглядываю голубое небо и оглядываюсь. В принципе, местная обстановка настраивает на философский лад и какое-то… смирение.
Наконец, Жанна заканчивает свои дела. Веник заворачиваем в пакет и оставляем в углу участка. Оставшийся мусор выкидываем и, в конце концов, покидаем это уныло место.
— Заедем перекусить? — предлагаю, окончательно потеряв надежду сохранить подвеску.
— Мне нужно домой. — тут же отбривает меня Злобина.
— Да, рыцарство в наше время не ценится. — вздыхаю.
— Дэн, ты не рыцарь, — усмехается Жанна, скрещивая руки на груди.
— Злыдня. — хмыкаю и замолкаю.
Вообще, я почему-то был уверен, что она согласится в этот раз. Слишком умиротворенно у нас проходило общение. Да и согласилась на встречу она довольно быстро.
— Хотя, можно и перекусить, — вдруг меняет решение Злобина и выжидательно смотрит на меня. — Если согласишься заехать в еще одно место. Тут не далеко.
— Жанна, если расчет на то, что я окончательно расхуярю машину и это меня остановит, то ты ошибаешься. — с подозрением смотрю на нее.
— Да нет, тут не далеко от дороги.
— Ну поехали.
Спустя двадцать минут съезжаем на второстепенную дорогу, и я удивленно таращу глаза.
Даже притормаживаю, оборачиваясь на Злобушку.
— Ты серьезно? — усмехаюсь.
— А что такое? Боишься, что бесноваться начнешь?
— Если я начну “бесноваться”, бояться нужно окружающим. — перевожу взгляд обратно на церковь. — Ты же знаешь, что я агностик.
— В этой церкви меня крестили, Дэн. Я просто забегу на пару минут, а ты погуляешь по территории. Если, конечно, сможешь зайти.
— Злобина, ну что за бред? — усмехаюсь ее вызову и, припарковавшись, выхожу из машины.
Берусь за ручку калитки и с шипением одергиваю руку.
— Что, уже? — улыбается Жанна ядовито и, перекрестившись, открывает калитку и заходит.
Сердито хмурюсь, вытаскиваю из ладони деревянную занозу и иду за ней.
18. Новый уровень
Гуляю по территории белокаменного храма и с интересом разглядываю его архитектуру. Как ценитель прекрасного, с эстетической точки зрения считаю все эти намоленные места красивыми произведениями искусства. А еще мне нравится тишина, что обычно царит на их территории. Она совершенно другая, в отличие от того же кладбища. Умиротворенная, а не угнетающая.
Делаю один полный круг вокруг здания и возвращаюсь ко входу в церковь. Стою, раздумывая: входить или нет. С одной стороны — что мне там делать? С другой — Жанны нет уже достаточно долго.
Вздохнув, захожу в церковь и осматриваюсь. Внутри — прохлада и полумрак. Для моего чуткого носа
