бедра. Она задыхается каждый раз, когда выхожу из нее, оставляя внутри только кончик, позволяя пирсингу дразнить ее. То, как сжимаются ее стенки, подводит меня так близко к краю, что я ненавижу себя за то, что не могу продержаться дольше. Она чертовски возбуждает. Ухватившись за бедра, на мгновение останавливаюсь, пытаясь уговорить себя продержаться дольше.
— Помнишь, говорила, что у меня есть сюрприз? — говорит она, прижимаясь ко мне.
— Да, — шиплю сквозь стиснутые зубы.
— Тебе не нужно вытаскивать, — шепчет она, на лице появляется довольная ухмылка. Даже не понимаю, как удерживаюсь от того, чтобы не взорваться прямо сейчас при мысли о том, как заполняю ее.
Боже, я не подумал об этом как следует.
Всё стало слишком реальным.
Если я сделаю это, то зайду слишком далеко. Слишком рисковано. Если она узнает, то никогда не простит. Но нахуй это всё — желание взять эту киску, сделать ее своей и только своей, выкинуло прочь все мысли. Выхожу из нее, переворачиваю на спину и устраиваюсь между ног. Хочу, чтобы на ее глазах не было повязки, лучше, чтобы это я был в маске — тогда она увидела бы, как сильно меня радует возможность кончить в нее. Как хорошо быть в ней.
— Ты уверена, милашка? — уточняю, обхватывая рукой ее шею и притягивая к своему рту в то время, как мой член упирается в киску. — Ты должна быть охуеть как уверена.
— Уверена. Хочу, чтобы ты кончил в меня, — хрипит она.
— Такая хорошая девочка, — рычу, целуя ее.
Одна лишь мысли о том, чтобы наполнить ее, приближает меня к краю. Уткнувшись лицом в ложбинку ее шеи, трахаю жестко и быстро, пока не хороню себя глубоко внутри нее. Ощущения... невероятные.
Киска Харли сжимается вокруг члена, пока я продлеваю свой оргазм. Это рискованно и неправильно — чертовски неправильно — но я не хочу останавливаться. Готов отдать всё, чтобы иметь возможность продолжать трахать ее. В том числе и свою личность.
Глава 17
Подогнув под себя ноги, сажусь на диван и набираю сообщение Гаю.
Его ответ заставляет щеки раскраснеться.
Прошлой ночью Гай не позволил мне увидеть его лицо, даже когда я умоляла принять душ вместе после того, как была покрыта нашим удовольствием. Он сказал, что я уйду, увидев его лицо. Но я не ушла бы.
Мне плевать, как он выглядит. Его внешность не изменила бы моих чувств или того, какой трепет в животе вызывает разговор с ним. Ну, не только в животе, но это неважно. Мне нравится его общество. Гай — хороший человек, и это всё, что имеет значение. Он заставляет меня чувствовать себя невероятно хорошо, чтобы думать о нем плохо.
Ухмыляюсь, глядя на экран, и решаю заставить его пожалеть о том, что он не позволил нам принять душ вместе. Оглядевшись по сторонам, слезаю с дивана и иду в ванную.
Открыв дверь, буквально замираю, потому что не ожидаю увидеть Мейсона дома, а тем более в ванной. Руки тянутся к глазам, как будто недостаточно просто их закрыть.
— Господи, Харли! — кричит он, схватив полотенце грубым движением, которое чуть не выбивает полотенцедержатель из стены.
— Прости! Не знала, что ты дома!
За закрытыми веками в моем сознании вырисовываются детали только что увиденного: Мейсон в отражении зеркала, поглаживающий свой член, под головкой которого что-то блестит. От осознания моя челюсть почти падает на пол.
Пирсинг.
Порез на руке.
О боже. О. Мой. Блядский. Боже.
Реальность обрушивается на меня, словно ведро ледяной воды. Задыхаюсь, пытаясь поскорее убраться из комнаты.
— Нет... нет... н..., — повторяю, пока его руки не останавливают меня.
Пиздец.
Всегда запираю дверь, но сегодня был так занят перепиской, что забыл.
Маловероятно, что она могла разглядеть хоть что-то за ту миллисекунду, прежде чем ее руки поднялись к лицу. Но когда Харли начала паниковать, отступать и повторять слово «нет», я обрел уверенность, что она всё поняла. Харли умна. Чертовски умна. Слишком глупо надеяться, что она не сложит два и два.
Встряхиваю ее достаточно сильно, чтобы она перестала произносить это проклятое слово.
— Да! — перебиваю. — Да, то, о чем ты думаешь, правда. И мне очень жаль!
Харли опускает руки, ее лицо краснеет от попытки остановить гнев, который вот-вот вырвется наружу.
— Жаль? — рычит она. — Ты, блядь, сожалеешь? О чем? О том, что переспал со мной?
Качаю головой.
— Я никогда не буду сожалеть о том, что переспал с тобой. Потому что мне не жаль. Извини, что не сказал тебе правду.
— О Боже, Мейсон...
Ее гнев сменяется неловким шоком, от которого становится не по себе.
— Я спала с тобой… — шепчет она почти в трансе, как будто запертая в воспоминаниях о каждой ночи, проведенной вместе. — Блядь, как же это отвратительно. Мерзость.
Едкие слова срываются с ее губ, когда злость вспыхивает с новой силой.
— Ты кусок дерьма!
— Хэл, — перебиваю, уклоняясь от язвительных слов. — Это не должно было случиться. Но я не собираюсь отрицать произошедшее или что не сделаю это снова. Я действительно понравился тебе, когда не был чудовищем, созданным твоим воображением.
Ее щеки покрываются красным пламенем.
— Ты больной сукин сын, — выплевывает она и тянется к телефону.
Хватаю его, чтобы посмотреть, кому она хочет позвонить — своему отцу, конечно — и бросаю на ковер.
— Действительно звонишь папочке, Харли? И что ты собираешься ему сказать? Что я принуждал тебя? Или что ты кончала на мой член и лицо?
Наружу вырывается прежний Мейсон — тот, что издевался над ней. Это несправедливо. Но мне всё равно.
С пола слышу голос ее отца, который небрежно здоровается с ней, и поджав губы, поднимаю трубку и сую ей в лицо.
— Давай, скажи ему, — зло шепчу.
Она просто смотрит на меня, и мне приходится повторить слова и вложить телефон в ее дрожащую руку.
— Скажи ему.
Харли качает головой, подносит мобильник к уху, в уголках глаз появляются слезы.
— Прости, пап, позвонила по ошибке, — с легкой дрожью в голосе говорит она. — Я тоже тебя люблю, пока.
Она вешает трубку, не сводя с меня глаз.
— Пошел ты! — резкий крик раздается по квартире. — Проваливай нахер из моего дома!
— Харли...
— Убирайся!
Не хочу этого делать, но решаю отступить. Пройдя в свою комнату, переодеваюсь и ухожу по ее просьбе. Звук захлопывающейся
