девушку.
— А на кухне?
— Нет. Вик, я везде смотрела. Правда. Они как сквозь землю провалились.
Мне было неловко, но на ум приходила только одна мысль, а пока у меня на линии был другой звонок.
— Алло.
— Девушка, выходите, такси за Вами приехало. Шкода Октавия, мокрый асфальт. Номер…
Ну вот! То, чего я так ждала, придётся отложить, а потому номер автомобиля даже не запоминала.
— Простите великодушно, но я не смогу сейчас поехать, — извинялась я. Было очень неловко. — Просто я никак не могу ключи найти, сами понимаете.
— Понимаем, — недовольно ответили. — Но в следующий раз готовьтесь заранее.
— Да, простите.
Девушка нажала на сброс, а мне пришлось смотреть, как уезжало такси без меня. Отчаянию моему не было предела. Я уж позабыла, что у меня на проводе висела Вика.
— Ты ещё здесь? — со слезами на глазах спросила я.
— Да.
— Вик, — волнение захватило меня. — Вика, а ты не можешь приехать и оставить свои ключи? Мне только ключи нужно, а потом поедешь обратно к дочке. Кстати, что врач сказал? — за собственными проблемами я забыла про чужие.
Глава 12
— Вряд ли получится. По крайней мере, не скоро. Мы сейчас едем на скорой в инфекционную больницу, пока в приёмном покое оформят, пока положат. Не знаю, сколько это времени займёт.
— Ты меня убила, — разочарованно ответила я, как вдруг появилась слабая надежда. — А может, ты через кого-нибудь передашь?
— Алёна, я не ношу с собой постоянно ваши ключи. Они дома.
— Ну да.
— Ты это, — предложила она, — позвони Кириллу — он же твой муж. Заодно тебя и отвезёт.
— Да, — согласилась я, понимая, что иного выхода не было. — Спасибо.
На том и распрощались. Ветроградов и правда был сейчас единственным, кто мог мне помочь, но он был и тем человеком, которому я сказала, что никогда в жизни не позвоню. А причина была проста, как пряник: мы поспорили, что если я ему хоть раз в жизни позвоню, то мы с ним переспим. Причём я буду инициатором. Естественно я ответила, что лучше умру, чем это произойдёт. Я даже намеренно не стала записывать его номер в свой телефон, зато это сделал он, обозначив себя как «Любимый».
Но сейчас же экстренный случай! Он же не в зачёт? Я долго не решалась нажать на заветную кнопку, разглядывая улыбающуюся физиономию этого «Любимого» на своём экране. Несколько раз я подносила палец и убирала его обратно, но, в конце концов, решилась. Как-нибудь постараюсь выкрутиться.
— Алло? — в трубке раздался хохочущий женский голос.
Неожиданно. Хотя… Конечно. Ветроградов постоянно находится в компании девушек, что не удивительно, что одна из них ответила на звонок. Пересилив себя, я всё же спросила:
— Можно Кирилла?
— А кто его спрашивает? — девушка явно с кем-то беседовала помимо меня.
— Жена, — тихо ответила я, даже не надеясь, что ему передадут. Да уж, какая я ему жена.
— Ох, простите, Алёна Игоревна, я Вас не узнала. Кирилл Николаевич сейчас на совещании, поэтому не может ответить Вам пока. Что ему передать?
— Ничего, — ответила я. — Не беспокойте его. До свидания.
Слёзы обиды накрыли меня с головой. Единственный раз обратилась к нему, а ответила какая-то девка. Хотя, может и секретарь.
За всеми этими переживаниями я не сразу обратила внимание, что в принципе неплохо себя чувствую. Может ложная тревога? Наверняка так. Да. По крайней мере, я попыталась себя успокоить, а потому пошла на кухню подкрепиться — на дворе вторая половина дня, а у меня маковой росинки во рту не было. Приготовив себе омлет, я решила позвонить своему гинекологу.
— Здравствуйте, Пелагея Витальевна, — это Алёна Ветроградова, — представилась я под своей новой фамилией. Признаться, странно звучит, но приходится привыкать.
— Здравствуй, Алёна, — как всегда строго произнесла она. — Ты уже приехала, оформилась?
— Нет, — вот, чувствую, сейчас ругаться будет, но что я поделаю? — Тут такое дело. В общем, у меня не получилось.
— То есть? — удивлённо переспросила Пелагея Витальевна. Пришлось всё рассказать. — А Кирилл не перезвонил?
— Нет, наверное, всё ещё занят, — скромно «оправдывала» я мужа. — Да я сейчас хорошо себя чувствую — ничего не болит. Зря я Вас напугала.
— Ничего не зря. Я всё ещё настаиваю, чтобы ты приехала. Я сама позвоню Кириллу: роды — это не шутки, и ты должна быть под наблюдением. Вот привезёт тебя ко мне, а уже потом будет решать свои дела. Всё же его ребёнок должен на свет появиться. Так что давай пока отдыхай, постарайся поспать и жди мужа. Если что изменится с твоим состоянием — звони сразу, не стесняйся.
— Хорошо, спасибо.
Я старалась почувствовать своё тело, выяснить периодичность схваток, но к моему удивлению ничего, что описывалось в книгах, я не наблюдала — так небольшие боли. Но это ведь не схватки? Да, видимо ещё не они. Живот тоже вроде бы больше не тянуло. Нет, в самом деле, что я всех взбаламутила?
Взглянув на остывший омлет, поняла, что не хочу есть. Точнее не то, что не хочу — просто равнодушно к нему отношусь, стало быть, не голодна. Или поесть? Я задумалась. Организм вёл себя странно, и я подумала, что вдруг, если всё-таки буду рожать, то еда переварится и… Нет.
«Ничего страшного со мной не случится», — с этой мыслью я поднялась к себе в комнату и прилегла на бок.
Сон не шёл, а просто так лежать было скучно. Загрузив ритм-игру на телефоне, я стала воспроизводить понравившиеся мелодии. Увлёкшись нажатием на кнопки, я не сразу обратила внимание, что не дышу. Точнее дышу, но с задержкой. Живот потихоньку то скручивало, то отпускало, и я машинально его погладила.
Наверное, всё же схватки. Точно или нет — откуда я могла знать? В любом случае не сильно больно. Проверив звонки, я с небольшим огорчением отметила, что Ветроградов так и не перезвонил. Ну, кто знает, может я не слышала? Хотя, что он мне? Побеспокоится, посочувствует, поможет?
Живот опять несильно скрутило, и я решила расслабиться и поспать. От сильных болей я наверняка проснусь, а силы экономить нужно. Да и при таких слабых, всё равно толком не отдохнёшь — но хоть сколько…
— Нм-м, — выдохнула я и открыла глаза.
Солнце освещало соседний дом румяным цветом — видимо наступал вечер. Почувствовав позывы, я прошла в туалет, но едва смогла из себя что выдавить. Ах, да, я же сегодня почти не пила. Спустившись вниз, прошла на кухню. Чайник был горячим, и я с надеждой позвала:
— Вика, это ты
