было. Даже Ника, которую я мечтала встретить, чтобы высказать ей всё, что думаю о её «силиконовой душе» или облить прихваченным смузи, так и не появилась.
— Слушай, Поль, — Жанна с тоской посмотрела на манящие террасы прибрежных кафе, — может, он уже сошёл? Или его через технический отсек вывели? Мы тут как два тополя на Плющихе, а он, может, уже в аэропорту.
Я видела, как подруге хочется на берег. Жанна — человек действия, а не бесконечного ожидания.
— Иди, — я коснулась её плеча. — Погуляй, выпей настоящего греческого кофе. А я останусь. Буду сторожить до последнего. Мне нужно увидеть его... просто попросить прощения. И номер! Боже, я без этого номера с ума сойду.
— Одна не забоишься? — Жанна засомневалась, но в глазах уже плясали греческие танцы.
— Не бойся. Если увижу капитана — вытрясу из него всю правду о Нике и её доносах. Иди!
Подруга умчалась, пообещав принести мне «самый большой гирос в мире», а я осталась стоять у трапа, превратившись в соляной столп решимости. Я ждала. Пять минут, десять, двадцать...
Поток людей на выход иссяк, зато к кораблю потянулись те, кто, видимо, только начинал свой круиз или возвращался с ранних экскурсий. Я лениво скользила взглядом по лицам, пока... моё сердце не пропустило удар, а затем не забилось где-то в горле, мешая дышать.
По трапу, уверенной походкой хозяина жизни, поднимался мужчина. Дорогой льняной костюм, идеально уложенные волосы и та самая самодовольная улыбка, которую я надеялась забыть как страшный сон.
Вадим.
Мой бывший жених. Человек, который променял меня на «молодую и худую» Оленьку и украл год моей работы. Он шёл прямо на меня, поправляя дужку солнечных очков, и выглядел так, будто этот лайнер — его личная яхта.
Мир на мгновение померк. В голове зашумело: «Что он здесь делает? Как он меня нашёл? И где, чёрт возьми, Марк, когда он так нужен?!»
Вадим заметил меня. Его шаг замедлился, он приспустил очки на кончик носа, и в его взгляде смешались удивление, насмешка и что-то ещё, очень похожее на охотничий азарт.
— Полина? А ты, я смотрю... похудела?
Я стояла, вцепившись в перила, и чувствовала, как внутри закипает не страх, а яростная, ледяная волна гнева.
— Вадим? — мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Какими судьбами в нашем «гетто»? Оленька на диету посадила?
Вадим усмехнулся, сделал шаг вперёд и заговорил быстро, с той самой вкрадчивой интонацией, которой раньше выманивал у меня прощение за забытые годовщины.
— Она для меня никто, Поля. Я же говорил, мне нужна была лишь симпатичная и стройная спутница для конференции, как помощница иллюзиониста. А люблю я тебя, дурочка. Ты не отвечала на звонки, заблокировала меня везде... Я сходил с ума! Пришлось сесть на первый же самолёт, караулить в порту, узнавать маршрут твоего лайнера. Я ждал...
— Ждал чего, Вадим? — перебила я его, чувствуя, как зрители начинают смыкать вокруг нас плотное кольцо. — Очередного моего проекта, который можно подарить новой любовнице?
— Нет, — жарко выдохнул он.
И тут произошло то, от чего у меня окончательно поехала крыша. Вадим, такой пафосный, следящий за каждой складкой на брюках, медленно опустился на одно колено прямо на палубе, на виду у всего честного народа.
Извлёк из кармана маленькую бархатную коробочку и щёлкнул крышкой. Огромный бриллиант вспыхнул в лучах греческого солнца так ярко, что я невольно зажмурилась.
— Полина... — голос Вадика дрогнул. — Ты расстроилась, что я не взял тебя с собой, но я приехал, чтобы всё исправить. Ты — единственная, кто мне нужен. Будь моей женой!
Вокруг раздался слаженный девичий визг. Руки зрителей потянулись к смартфонам, в воздухе замелькали вспышки. Картина была достойной финала самого дешёвого турецкого сериала: палуба, солнце, коленопреклонённый красавец и сияющий камень.
— Давай! Соглашайся! — закричала какая-то девица с задних рядов.
А я стояла и смотрела сверху вниз на этот бриллиант, чувствуя, как в кармане туники жжёт кожу пропуск, данный мне Марком. И в этот момент мне больше всего на свете хотелось не замуж, а просто чтобы Марк вышел сейчас из-за угла и одним своим взглядом прекратил этот дешёвый фарс.
Глава 23
Вадим продолжал стоять на одном колене, и его брюки из тончайшего итальянского льна наверняка сейчас страдали от тесного контакта с палубным покрытием. Я профессионально отметила, что угол в коленном суставе у него идеальный — хоть сейчас в учебник по биомеханике в раздел «Идеальный выпад самовлюблённого павлина». Мой внутренний физиотерапевт с десятилетним стажем даже хотел аплодировать стоя, но здравый смысл вовремя отвесил ему подзатыльник.
Вокруг нас уже образовался плотный вакуум из затаивших дыхание девиц. Десятки айфонов были нацелены на нас, как дула тяжёлой артиллерии. Ещё бы! Такая драма: роскошный мужчина, кольцо размером с небольшую планету и я — сто десять килограммов недоумения в изумрудной тунике. Ну ладно, сто шесть… (весы Анжелы сегодня утром были подозрительно добры ко мне, либо я просто выдохнула всё лишнее).
— Вадик, встань, — выдохнула я, чувствуя, как пот начинает щекотать позвоночник. — Ты портишь экспозицию. И вообще, это… неуместно.
— Поля, я всё осознал, — он сделал голос ещё более бархатным, работая на аудиторию. — Я был идиотом. Прости меня. Давай начнём всё сначала?
Окружающие дамы слаженно выдохнули «О-о-о-о», а кто-то в задних рядах даже всхлипнул. Я поняла: если сейчас просто уйду, меня объявят врагом романтики номер один и, возможно, скормят дельфинам за бесчувственность. Нужна была тяжёлая артиллерия.
— Вадим, ты оглох? Между нами всё кончено. Более того, — я набрала в лёгкие побольше солёного воздуха, — я же тебе изменила. Забыл? Прямо здесь, на этом лайнере. И знаешь что? Мне очень понравилось!
Толпа ахнула так синхронно, что на мгновение показалось, будто у корабля возникли проблемы с герметизацией. Смартфоны дрогнули, но не опустились. Контент становился просто огненным — «измена в прямом эфире», охваты взлетят до небес.
Вадим на мгновение замер. Его идеальная маска дала трещину, но он быстро взял себя в руки. Медленно поднялся, отряхнул колено и… рассмеялся. Это был тот самый смех, от которого у меня обычно начинали чесаться кулаки — покровительственный и бесконечно гадкий.
— Поля, ну прекрати, — он убрал коробочку в карман и сделал шаг ко мне, вторгаясь в моё личное пространство так уверенно, будто приватизировал его вместе с моими почками. — Кому ты врёшь? Мне или этим девочкам? Какая измена? Посмотри на себя в зеркало. Ты хоть понимаешь, что твои сто десять килограмм счастья в этом
