воцарилась тишина. Особая такая атмосфера, когда слышно только плеск волн за иллюминатором и шум кондиционера. Я смотрела на Марка и понимала, что вся моя тщательно выстроенная защита — все эти шуточки про вес, сарказм и броня из самоиронии — сейчас тает, как мороженое на греческом солнце.
— Поля, — тихо позвал Марк, и я невольно подалась вперёд. — Ты правда не жалеешь? Вадим — знаменитый хирург, у него приличный доход и статус. Да и бриллиант был… ну, очень большим. Прямо-таки инвестиционным.
Я иронично фыркнула, поправляя край одеяла.
— Вадим? Слушай, у него, может, и хорошая зарплата, и камень в кольце статуснее некуда, но душонка у него… крохотная. Размер XXS, не больше. А я, как ты заметил, женщина масштабная. Мне в его мире тесно. Я лучше буду здесь, с физиотерапией и лишними килограммами, чем с ним и его идеальными планами на жизнь.
Марк молчал несколько секунд, глядя на меня так, будто я была не просто женщиной, а единственным выжившим после шторма маяком. Потом он медленно потянулся к тумбочке, на которой лежал пакет с медикаментами, оставленный тем врачом-оленёнком.
Пальцы мужчины ловко отцепили тонкую, прозрачную пластиковую трубочку от неиспользованной системы для капельницы. Пару секунд Марк что-то манипулировал под одеялом, сосредоточенно сопя.
— Ну, раз бриллианты тебя не прельщают… — Он протянул мне руку. На его ладони лежало импровизированное кольцо, искусно скрученное из мягкого ПВХ. — Полина, у меня нет с собой пяти карат и подготовленной массовки с айфонами. У меня есть только эта каюта, куча антибиотиков и дикое желание, чтобы ты и дальше проверяла мою температуру. До конца моих дней. Выйдешь за меня?
Я посмотрела на это кольцо из капельницы. Оно было кривоватым, совершенно не пафосным и чертовски правильным. В горле встал ком — на этот раз никакой медицины, чистая психосоматика.
— Марк… — я шмыгнула носом. — Ты же понимаешь, что это кольцо мне даже на мизинец не налезет? У меня пальцы — не как у «помощницы иллюзиониста».
— Я сделаю его больше, Поля. Я сделаю всё, что нужно, чтобы оно тебе подходило, — он улыбнулся своей фирменной «капитанской» улыбкой. — Так что? «Да» или мне снова притвориться, что я умираю?
Я рассмеялась сквозь слёзы и протянула ему руку.
— Да. Только попробуй заснуть, когда я буду говорить тебе «люблю». Вправлю всё, что вправляется, понятно?
— Слушаюсь, командир, — выдохнул он, натягивая (ну, почти натягивая) колечко мне на палец.
Эпилог
Несколько месяцев спустя.
Свадебное платье — это, я вам скажу, сложнейшая инженерная конструкция, по сравнению с которой устройство атомного ледокола кажется детским конструктором «Лего». Особенно если это платье должно упаковать мои законные сто десять килограммов (ладно, сто пять, я всё-таки целую неделю честно приседала под присмотром Жанны) так, чтобы я не выглядела как испуганный зефир в соусе бешамель.
— Поля, не дыши! — Жанна, втиснутая в умопомрачительное платье цвета «пьяная фуксия», яростно тянула ленты корсета. — Ещё полсантиметра, и мы закроем этот гештальт!
— Если я не буду дышать, Марку придётся делать мне искусственное дыхание прямо у алтаря, — прохрипела я, вцепляясь пальцами в край стола. — Хотя, зная его, он только обрадуется лишнему поводу.
Мы стояли в каюте «люкс» того самого лайнера. Да, мы вернулись. Только теперь не как группа «Худеем к лету», а как почётные гости и главные виновники торжества. Капитан — тот самый седовласый мудрец, который вышвырнул Нику с корабля быстрее, чем испорченную креветку, — лично вызвался нас расписать.
Я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела яркая, уверенная в себе женщина. Никаких «гусениц в лосинах». Настоящая королева, у которой вместо скипетра — диплом физиотерапевта и острый язык, а вместо державы — сердце мужчины, способного выдержать любой шторм.
На моём безымянном пальце рядом с новым, вполне себе солидным бриллиантом (Марк всё-таки оказался парнем с амбициями), всё ещё красовалось то самое колечко из трубочки капельницы. Я залила его прозрачной эпоксидкой и наотрез отказалась снимать. Это мой талисман. Мой личный символ того, что настоящие чувства не нуждаются в международных сертификатах.
— Готова? — Жанна сделала последний рывок, и я наконец-то почувствовала, что мои внутренние органы окончательно договорились о перемирии с кружевом.
— Готова.
Выход на палубу был триумфальным. Гости — половина нашей старой группы, включая Свету и Катю (которые, кстати, так и не похудели до «нулевого» размера, но выглядели чертовски счастливыми в своих ярких сарафанах) — зааплодировали так, что чайки на горизонте в испуге сменили курс.
Марк ждал меня у леера. В парадном белом мундире, подтянутый, здоровый и такой красивый, что у меня на мгновение всё-таки сбились настройки биомеханики. Он смотрел на меня так, будто я была не просто его невестой, а единственным островом в бескрайнем океане, на который он мечтал высадиться всю жизнь.
— Полина, ты сегодня нарушаешь все законы гравитации, — прохрипел он, принимая мою руку. — Я буквально улетаю.
— Это не гравитация, Марк. Это просто во мне слишком много любви. Примерно центнер с хвостиком, — ехидно шепнула я в ответ.
Кстати, о Вадиме. До меня дошли слухи, что его «идеальная» карьера переживает не лучшие времена после того, как кто-то (не будем тыкать пальцем в Жанну, но это была она) слил в сеть видео его «коленопреклонённого фиаско» с комментариями о помощницах иллюзионистов. Оленька ушла от него к тренеру по йоге, прихватив половину его коллекции часов. Карма — штука такая, работает медленно, но бьёт всегда в челюсть.
Когда Капитан объявил нас мужем и женой, и Марк припечатал меня поцелуем, от которого у меня искры из глаз посыпались (настоящий шторм, ага!), я поняла одну важную вещь.
Счастье — это не цифры на весах. Это не размер S в чеке из бутика. Счастье — это когда тебя любят целиком, со всеми твоими килограммами, сарказмом и привычкой лечить людей, даже тех, кто не просит. Это когда твой мужчина закрывает тебя от нахала, даже если у него температура под сорок, и плетёт тебе кольца из медицинских отходов, потому что ты — его главная награда.
Лайнер дал оглушительный гудок, уходя в закат. А я… я просто была очень, очень рада, что тогда, несколько месяцев назад, у меня порвались единственные лосины.
Бонус
Дверь каюты для новобрачных закрылась с приятным, почти интимным щелчком, отсекая нас от греческого порта, воплей Жанны «Горько!» и запаха жареных гиросов. Наконец-то. Только я, Марк и кровать такого размера, что на ней можно было бы проводить чемпионат по синхронному катанию.
Правда,
