и успел, мерзавец, я ведь почти все время дома?
— Тань, и, пожалуйста, сделай все как можно быстрее. Умираю без сигарет. И здесь кормят плохо, — жалуется ублюдок. — И еще одна просьба — свяжись со Степановым и скажи ему, чтобы он мне позвонил.
— Еще что-то оформить надо? — глухо выдыхаю я.
Еще одна квартира, машина, дача, яхта? Список можно продолжать до бесконечности. Это же Соколов … подпольный миллионер.
— Да… там… это не по телефону. На свидании все скажу. Обязательно добейся, чтобы длительно дали. Хотя бы на сутки… Я соскучился, — от слов Соколова меня аж передернуло.
Он соскучился…
Вот мразь. Его за жабры взяли, а он продолжает врать.
Ну, ладно… Надо сделать над собой усилие и притвориться еще раз. Нам с Димкой не помешает еще квартирка. В конце концов, не вечно же сын будет со мной жить. Когда-нибудь ему понадобится отдельная жилплощадь.
— Все поняла, сделаю, — заверила я сутенера.
Прекрасно, значит, он не подозревает, что его сдала глупая клуша, которая, как о считает, не отходит дальше плиты. Можно немного выдохнуть…
— Отлично, Танюша. Я знал, что ты не подведешь. Спасибо, — расплылся в благодарностях сутенер. — На этот номер не звони. Все пока, до связи.
— Таня, что случилось? Костю посадили? — испуганно уставилась на меня мать.
Сейчас нет времени объяснять. Потом.
Все потом…
— Да… Он за решеткой. Мам, я потом все расскажу. Сейчас мне надо ненадолго уехать, — бросила я на ходу, выскакивая на улицу.
В салоне такси жутко пахнет дешевым ароматизатором. По привычке вызвала эконом, хотя можно уже и позволить себе крупицы роскоши.
С нетерпением захожу в дом и подозрительно принюхиваюсь — эта сучка была здесь. Я чувствую это по еле уловимому запаху ее духов. На кухне бардак… В раковине гора немытой посуды, на столе остатки засохшей пиццы. Вот сволочь. За неделю превратил идеально чистый дом в холостяцкую берлогу.
Захожу в спальню… Еще не легче. Постель скомкана и в каких-то пятнах. Не трудно догадаться, чем он тут занимался. На тумбочке косметичка.
Да эта шваль жила здесь, пока мне не было!
Может, он ей еще и ключ дал? Сейчас возьмет и заявится…
Сердце бешено колотится…
У меня нет ни малейшего желания встречаться с этой сучкой. Надо брать деньги и уходить.
Странно, как я раньше не заметила этот тайник. Хотя этим шкафом я как раз не пользуюсь. Этим и воспользовался мой предприимчивый муженек.
Ух ты! Сколько же здесь денег?
Глава 24
Голова раскалывается то ли от беспокойных мыслей, то ли от усталости. Беру очередную пачку, начинаю считать, сбиваюсь… Зачем мне знать точно, сколько здесь денег?
Примерно здесь больше двадцати лямов.
И они все мои!
Для усыпления бдительности куплю Соколову продуктов, сигарет, трусов с носками. Никакой роскоши. Пусть мучается, ведь он это заслужил…
Если попросит нанять адвоката, начну тянуть время. Пусть выпутывается сам. Помогать я ему не стану.
Выхожу на крыльцо и с наслаждением дышу свежим воздухом. Тишина… Ничто не мешает сосредоточиться и подумать.
Это жирный плюс проживания за городом, в частном доме. Ни тебе надоедливых соседей, ни выхлопов машин.
Под кожей кипит нервное напряжение. Уже который день я не могу дозвониться до Риты…
О, вспомни черта, вот и он. Точнее, она.
— Привет! Извини, что не звонила. Если честно, вообще не до тебя было, — призналась Маргарита Сергеевна. Из трубки доносится какой-то шум. Наверное, она за рулем.
— Да, ничего… Я все понимаю, — облегченно вздыхаю я.
— В общем, это не по телефону. Про мужа ты, наверное, уже знаешь. Там такие дела… Давай вечером пересечемся и я все расскажу. В семь нормально будет? — быстро произносит она.
— Да, давай в семь. В том же кафе? — мысленно прикидываю, успею ли я за это время прошерстить дом на наличие других тайников. Не удивлюсь, если найду еще парочку.
— Не… там кофе плохой и вино так себе. Давай в новом ресторанчике на Штурмовой. Знаешь? — капризно протянула Рита.
— Ага. Договорились.
Через три часа…
Я успела перерыть весь дом, но заначек Соколова больше не нашла. Осталось только разобрать пол, но, думаю, вряд ли он додумался спрятать добро так далеко. Как-то странно, учитывая, что два предыдущих тайника были в шкафах.
Осталось только положить деньги в банковскую ячейку, а для этого нужна моя мама. Ладно, сейчас возьму такси и заеду за ней. Придется взять с собой Димку. Одного в доме я его точно не оставлю.
Часть денег оставлю на передачку ублюдку и мелкие расходы.
Трехкомнатная квартира, сорок миллионов… минимум. Не считая акций, которые я даже не изучила, и драгоценностей. Вот, черт… Да я богата. Можно даже открыть свое дело.
От приятных размышлений меня отвлекает какая-то возня за дверью. Неужели это тощая сучка приперлась за своими вещами?
Она открывает дверь!
Она что, бессмертная?!
— А, Татьяна, это ты, а уже думала, кто-то в дом забрался. Хотела полицию вызывать, — с недоумением слышу скрипучий голос свекрови.
— Светлана Марковна, я вообще-то здесь живу. Это мой дом. Или я должна была внезапно исчезнуть? — рявкнула я. Сейчас уже нет смысла жеманничать с ведьмой — ее обожаемый сынок за решеткой, а его денежки у меня.
Цель достигнута.
Бинго!
— Твой дом? Ты уверена? — ехидно заметила она, ставя на пол какие сумки. Она приперлась с вещами?
— Да, уверена. Я живу здесь с мужем и сыном уже несколько лет. А у вас, если мне не изменяет память, есть прекрасная квартира с видом на парк, — возмутилась я.
— Татьяна, Костя в тюрьме. Его обвиняют в преступлениях, которых он не совершал. Я не знаю, сколько продлиться следствие, но до его возвращения я буду жить в этом доме, — зло выдавила она из себя. — Конечно, надо будет прибраться, ведь ты его запустила.
Она по-хозяйски ходит по комнатам и каждый раз изрекает что-то едкое в мой адрес.
— Вообще-то это ваш сыночек дом засрал, — не выдержала я. — Мы Димой жили у мамы. И с чего вы взяли, что я захочу с вами жить? Я вас не звала! И вообще как-то странно, что приехали без приглашения и открыли дверь своим ключом.
Светлана Марковна посмотрела на меня как на противное, но абсолютно безвредное насекомое и изрекла: — Послушай, милочка, это не твой дом. По документам его полноправная владелица именно я. Так что уйти следует тебе, а не мне. Если ты надеешься, что я переоформлю его на тебя, то зря… Даже не мечтай. Это слишком роскошный подарок.
Еле сдерживаюсь, чтобы
