знаю, это больно... — чей-то голос шепчет мне на ухо ободряющие слова, пытаясь помочь, но всё, чего я хочу — это чтобы это закончилось.
— Я думаю, этого достаточно, — произносит другой грубый голос, который напоминает мне голос Кейда, и затем я чувствую, как пальцы выскальзывают у меня изо рта.
— Принеси мне мочалку. Что-нибудь, чтобы вытереть её...
Я не знаю, что происходит дальше, но в следующую секунду моё зрение резко сужается, и всё, что было размытым, внезапно становится чёрным.
Последнее, что я чувствую, — это руки, подхватывающие меня, когда я теряю сознание.
9
ДЖЕКСОН
Я совершил ошибку. Боже мой, я сделал ошибку. Не знаю, что на меня нашло в ту ночь. Со дня, когда это случилось, смерть Натали словно отравляла меня. Я чувствовал горечь, жестокость и гнев. Мне казалось, что я должен быть беспощаден ко всем, кто, по моему мнению, мог быть причастен к её гибели или как-то связан с ней. К тем, кому, как я считал, было бы лучше, если бы она умерла.
Афина не могла быть причастна к её смерти, и я бы не сказал, что она получила от этого выгоду. Однако она скрыла часть информации, которая могла бы... нет, изменила бы наши отношения. По крайней мере, так я себя убеждаю.
Выходя из её комнаты, я говорю себе, что не стал бы с ней спать, если бы знал, что она сводная сестра Натали. Если бы она сказала мне до того, как пришла ко мне в постель, я бы не набросился на неё, не позволил бы ей снова сделать мне минет, как она это уже делала. Я бы не прижимал её к своей двери и не занимался с ней сексом с большей страстью, чем с кем-либо за последнее время.
Я продолжаю убеждать себя в этом, но какая-то часть меня шепчет, что это неправда. Что я бы переспал с ней, несмотря ни на что, независимо от того, кем она была для Натали или как была связана со всем этим. И над всем этим более громкий голос продолжает кричать одно и то же в моей голове, снова и снова:
— Это твоя вина.
— Твоя вина.
— Это твоя чёртова вина.
Она выпила перед тем, как вмешаться в драку, чтобы помочь мне. Она оказалась в центре событий, потому что была зла на меня за то, что я подрался из-за неё, и потому что она была расстроена тем, как я с ней обращался.
И это было справедливо.
Я уже собирался извиниться перед ней, как-то загладить свою вину, но у меня не было на это времени. Когда этот здоровенный чувак заметил, как она входит, и сказал, что ему «понравилось наблюдать, как эту шлюшку трахали на прошлой вечеринке», я покраснел. И я не смог сдержаться, прежде чем потерял самообладание.
Я и так был слишком взвинчен.
Возможно, у меня уже не будет возможности загладить свою вину перед ней. Кейд и Дин, кажется, уверены, что с ней всё будет хорошо, но я не могу избавиться от страха, что это не так. Я чувствую, как моё старое горе снова поднимается на поверхность, оно всегда рядом, и я всегда ожидаю, что что-то снова напомнит мне о нём. И вот, девушка, которая мне небезразлична, лежит обессиленная, слишком близко к тому горю, чтобы я мог найти утешение.
Не проходит ни одного дня, чтобы я не думал о Натали и о том, как она умерла. Не проходит ни одного дня, чтобы я не переживал за неё, не скорбел о ней и не винил себя во всём случившемся. Сейчас больше, чем когда-либо, потому что я абсолютно уверен: если бы я никогда не любил её, если бы я никогда не уговаривал её сбежать со мной, если бы она никогда не убедила меня попытаться бросить всё это, она всё ещё была бы жива.
Теперь я в ужасе от того, что мы сделали то же самое с Афиной. Втянув её в эту историю, пусть даже непреднамеренно, мы обрекли её на смерть, на травлю и надругательство, пока она, наконец, не исчезнет из поля зрения. И всё потому, что она осмелилась не подчиниться тому, чего от неё хотели семьи Блэкмур. Не только из-за этого, но и потому, что девушка в очередной раз пытается нарушить традиции, существовавшие сотни лет, и сбить наследников с пути истинного.
Это почти поэтично, что Натали и Афина — сводные сестры.
Дин и Кейд внизу, разбираются с вечеринкой, поэтому я проскальзываю в комнату Афины, где она спит, и осторожно закрываю за собой дверь. Моё сердце бешено колотится в груди, когда я подхожу к кровати и смотрю на неё. Она лежит, бледная и умиротворённая, её длинные ресницы касаются щёк, а грудь поднимается и опускается.
Она словно принцесса из сказки, ожидающая, когда принц поцелует её, чтобы пробудить ото сна. Но я не уверен, что она захочет, чтобы я её поцеловал. Возможно, никогда больше.
Правда в том, что я всё ещё хочу её больше всего на свете. Я сожалею о той ночи на улице больше, чем могу выразить словами. Если она проснётся, я найду слова, чтобы объяснить ей это. Потому что я не могу потерять её.
Может быть, сейчас она и не моя, но я хочу, чтобы она была моей. И я хочу помочь ей преодолеть всё это, и уничтожить всех её обидчиков. Начиная с того, кто протянул ей тот проклятый напиток.
Я хочу забраться в постель рядом с ней, но вместо этого опускаюсь на ближайший стул. Я знаю, что она запаникует, если проснётся в моих объятиях, и это уже само по себе больно. Но я знаю, что заслужил это. Возможно, мне придётся унижаться, чтобы вернуть её, но Дин и Кейд справились с этим. Так или иначе, я надеюсь, что смогу сделать то же самое.
Наши отцы, вероятно, не осознавали, что делают, когда подарили нам Афину Сейнт в качестве питомца.
Но я безмерно благодарен им за это.
10
АФИНА
Когда я просыпаюсь, во рту пересыхает. Это очень напоминает мне о том, как я проснулась в этой постели после похищения. Моё сердце начинает бешено колотиться, как только я открываю глаза, а руки судорожно сжимают простыни. Моя первая мысль —
