никакой нет.
— Ох.
Я выдыхаю. Могли так сразу сказать. С этого нужно начинать. А то можно приступ паники словить.
Зачем напускная драма?
Или врачи развлекаются так?
Доведи пациентку до приступа — получи премию.
— Можно назначить встречу на сегодня? — я спрашиваю. Смотрю на время. — Или уже поздно? Я не хотела бы ждать выходные.
— Вы подъезжайте. Мы что-то придумаем.
— Отлично. Спасибо вам огромное. Я скоро буду!
Зоя Владимировна наблюдает меня давно. Она хороший специалист. И знает, что я ответственно отношусь к беременности.
Поэтому я рада, что она пошла навстречу. Назначила встречу сегодня. И мне не нужно долго волноваться.
Тем более что там ещё Рустам со своей квартирой... Я не собираюсь жить с ним.
Нужно было сказать, что мне не нравится. Пусть искал бы квартиру ещё. Месяц или два.
В отеле жить неплохо. Очень хорошо. И Рустам не так часто бы крутился рядом.
Я сглупила. Не сообразила сразу. Надо было отказать. Но...
У меня хотя бы один день остался. Потом сложнее будет скрыть, где я гуляю.
Но лучше пусть муж про подработку узнает. Чем про визиты к врачу.
В больницу я добираюсь быстро. Звоню Зое Владимировне. Она просит подойти к кабинету УЗИ.
Я делаю глубокие вдохи. Успокаиваюсь. Я вытираю вспотевшие ладошки о брюки.
Врач указывает мне на кушетку. Я ложусь, задираю свитер повыше.
Холодный гель щеплет кожу, я ёжусь от неприятных ощущений. Датчик скользит по коже.
— Что там? — приподнимаюсь. — Что вы ищете?
— Так, Катюша, — врач переходи на неформальный тон. — Лежи и не двигайся. Я смотрю пока.
— Но...
— Цыц.
Врач улыбается. Я подчиняюсь. Держу себя в руках. Сложно не двигаться. Хочу скорее увидеть своего малыша.
Сложно просто так лежать. Ждать. Нет ничего невыносимее ожидания.
Но я терплю. Врач всматривается в экран. Датчик застывает. А лицо Зои Владимировны меняется.
Улыбка медленно сползает. Сначала появляется растерянность. После врач хмурится.
Поворачивается ко мне.
— Ох. Кать...
— Что? Что там такое? Что с моим малышом?
Глава 13
Зоя Владимировна молчит. Тревога репейниками впивается в кожу. Раздирает душу до крови.
Врач что-то щёлкает, приближает картинку. Её лицо становится ещё более мрачным.
Пугающим.
— Скажите, что не так! — я взрываюсь. — Что там?!
— Мне жаль, Катюш.
Это подобно приговору. Безжалостному выстрелу в голову. Меня агонией охватывает.
Нет. Нет, этого не может быть!
Не может, чтобы...
— У тебя внематочная беременность, — добивает Зоя.
Подтверждает мой худший страх. Я прижимаю ладонь к животу.
Нет. Мой малыш жив. Он не мог... Нет.
Слёзы начинают течь по щекам.
Я прижимаю колени к себе. Гель пачкает одежду и ладонь. Но мне плевать.
Я задыхаюсь. Кислорода не хватает. Перед глазами вспыхивают тёмные пятна.
— Ну, ну, — в нос бьёт резкий противный запах. — Вот так, девочка, приходи в себя.
— Вы ошиблись, — я произношу с надеждой. — Посмотрите ещё раз.
— Я уже посмотрела. Вот. Видишь? Здесь должен быть плод. Но его нет. Пусто.
Зоя Владимировна указывает на экран. Я едва вижу его за слезами. Ничего не понимаю. Нечёткие разводы.
И огромная чёрная полость.
Я качаю головой. Нет, это неправда. Нет, пожалуйста. Я так хотела этого малыша. Он...
Жизнь не может быть настолько несправедливой! Должно случиться что-то хорошее.
— Я могу сдать анализы, — шепчу я. — Пройти ещё обследование... Что-то ведь можно сделать?
— Кать, мне жаль, — врач вздыхает. — Но УЗИ это самое точное обследование. Сердцебиения тоже не слышно. Тут ничего нельзя сделать. Я выпишу тебе направление на аборт.
— Зачем аборт?! Если вы говорите, что ребёнка нет...
— Плод есть, но он прикрепился в другом месте. Это опасно для тебя. Чем быстрее мы исправим ситуацию, тем меньше риск.
— Риск? Для ребёнка? Его ещё можно спасти?
— Нет. Послушай меня внимательно. Здесь ничего нельзя поделать. Но если затянуть, то тебе будет плохо. Ты можешь вообще стать бесплодной.
Зоя Владимировна бьёт словами. Раз за разом. Без капли жалости.
Это её работа, я понимаю. Но мне так больно. А она что-то рассказывает про безопасность.
Не хочу безопасности. И риски минимизировать мне не надо.
Мне нужно, чтобы малыш был в порядке. Я на всё готова, чтобы исправить ситуацию.
— Вот, — врач протягивает мне направление. — Ляжешь сегодня. Тебя почистят.
— Я не стану, — повторяю я упрямо. — Не буду.
— Катя! Хватит дурить. Ты своей жизнью рискуешь. Потом начнётся инфекция. Ты ещё десятерых родишь. Но сейчас нужно это сделать.
Зоя Владимировна сжимает мою ладонь. Смотрит с сочувствием.
Мне хочется выть. Боль просто раздирает на кусочки. Почему это случилось со мной?
Я знаю, что Зоя — хороший врач. Опытный. Она работает больше, чем я живу.
Но...
Возможна ошибка?
Я заслужила чудо. Одно маленькое чудо, которое спасёт меня.
— Тихо, — похлопывает меня по руке. — Я понимаю. Больно. Страшно. Но так надо. Ещё можно исправить ситуацию таблетками. И никаких последствий для организма.
— Но... Пожалуйста. Исправьте как-то.
— Я не всесильна, милая.
Зоя говорит и говорит. А мне хочется заткнуть уши ладошками. Не слушать всё это.
Умом я понимаю. Надо послушаться. Будет ещё хуже. Но сердце...
Оно не способно принять жестокую правду.
— Ляжешь, да? — уточняет врач. Я всхлипываю и киваю. — Умница. Сейчас найдём тебе палату.
— Нет, — я качаю головой. — Мне ведь нужны вещи? Я съезжу за ними.
— Пусть кто-то привезёт. Подруги, муж или...
— Я вернусь через час.
— Только не затягивай.
Я обещаю, что вернусь скоро. Но не знаю — смогу ли.
Выхода нет. Но я отчаянно пытаюсь его найти.
Я выхожу на улицу. Вытираю слёзы. Опускаюсь на лавочку на остановке.
Мне нужно ехать. Что-то делать. Но я двигаться не могу. Всё тело болит.
Мой телефон начинает звонить. Я не глядя сбрасываю. Не могу ни с кем говорить.
Ничего вообще не могу.
Телефон снова разрывается. Рустам звонит. Ублюдок! Как чувствует, что мне плохо.
Я сбрасываю. Снова и снова. Ненавижу! Хочу проорать это в лицо мужу. На очередном звонке не выдерживаю.
— Иди к чёрту, — рычу я сдавленно.
— Выезд у меня по двойному тарифу, — звучит мужской голос. Не Рустам. — У тебя всё хорошо, Кать?
— Ой. Тигран? Прости. Прости, я...
— Эй, ты плачешь? Что случилось? Алиев тебя обидел?
— Нет. Да. Не знаю. Я... Боже. Просто подай в суд. Без всего. Я не могу... Не могу быть его женой больше. Он же...
Я говорю невнятно. Не могу закончить предложение. Накрывает новым приступом слёз.
Стараюсь сделать глубокий вдох. Тигран не обязан выслушивать мою истерику. Я должна объяснить всё спокойно.
— Тише, — просит он без злости. — Что
