не хочешь знать? Что твоя жена с другим катается?
Знать — не хочу.
Хочу шею свернуть Юсупову. Убрать его раньше, чем он рискнёт прикоснуться к моей жене.
В голове стучит. На секунду затапливает злостью и агрессией. Бросить всё и поехать на разборки. Забрать мою жену и...
А вот что дальше — я придумать не могу.
Катя свой выбор сделала. Она захотела уйти. Вернуть её силой не получится.
Я сбрасываю пиджак на лавку. Закатываю рукава рубашки. Гнев кипит внутри. А сбросить его не могу.
Делаю несколько глубоких вдохов. Стараюсь сосредоточиться на другом. Переключить мысли.
Марат в этом помогает.
— Ты не связывался с реестром? — уточняет друг. — Можно договориться, чтобы квартира...
— Нет. Она принадлежит Кате.
— Рустам, я тебя предупреждал. Получит дарственную...
— И уйдёт. Я у тебя услышал. Ты сюда приехал, чтобы мне мозги выносить?
— Тебя жена потеряла.
На секунду загорается надежда. Гаснет сразу. Оставляет пепел в лёгких. Чёрт.
Лейла звонила Марату? Они знакомы отдалённо. Но это уже за гранью. Девушка переступает все правила.
Я понимаю её. Немного. Но условия мы тоже обсуждали сразу. А сейчас Лейла начинает плести интриги.
Понимает, что сама себя загнала в ловушку. Сначала соврала родителям. А теперь они ожидают новостей о беременности.
Которой не будет.
Никогда.
Если только Лейла не повторит непорочное зачатие.
— На самом деле, — усмехается друг, — она довольно ненавязчиво уточняла. Позвонила якобы узнать о предстоящем ужине, но...
— Она тебе вообще не должна звонить, — я раздражённо сжимаю кулаки. — Неважно. Ты ради этого приехал?
— Нет. Хотел убедиться, что ты в порядке. Рус, ты творишь какую-то херню. Но я же вижу, что развод тебе даётся непросто.
— Развода не будет. Никак. Катя не получит документы. Ни сейчас, ни потом.
— Объяснишь? Она от тебя ушла. Она может с этим Дамиром новые отношения строить. К тебе не вернётся. Ты же это понимаешь?
— Да.
— Тебе что — штамп важен? Сам факт брака? Чёрт. Зачем?
Марат не дурак. Он быстро складывает факты в голове. Я прячу ладони в карманы. Отхожу.
Я затяну суд любыми способами. Нужно будет — в больницу лягу на долгий срок. Но Катя должна остаться моей официальной женой.
Пусть ненавидит меня за это.
Так даже лучше.
Но развод невозможен.
Иначе всё, что я сделал, будет зря.
— Рус, что происходит? — Марат напряжён. — Куда ты впутался?
— Всё в порядке.
— Ага. Эту чушь другому задвигай. Я твой лучший друг. И я могу помочь.
— Не можешь. Оставь меня, ладно? Я хочу побыть один.
Марат недоверчиво смотрит на меня. Разочарованно качает головой. Но он уходит. Становится легче.
Я тру виски. Наедине можно расслабиться. Перестать держать оборону. Выдохнуть.
Тянусь к пиджаку. Я нахожу там обезболивающее. Глотаю на сухую. Головная боль просто убивает.
Иронично.
Нормальный сон исправит ситуацию. Но спать нельзя. Ещё много вещей, которые нужно успеть.
Бреду по кладбищу, пока не нахожу нужную могилу. Здесь покоится баба Марта.
— Извините, что без цветов, — усмехаюсь я. — Не подумал.
Я в это не верю. Что мои слова кто-то услышит. Не особо религиозный человек. И на загробную жизнь не надеюсь.
Но Катя любила сюда приходить, разговаривать с бабушкой. Говорила, что это помогает. Можно облегчить душу, почувствовать присутствие любимого человека.
Баба Марта мне тоже нравилась. Своеобразная, но приятная. Именно её одобрения я ждал больше всего.
— Марта Афанасьевна, — я прикасаюсь к холодному граниту. — Вы меня простите. Я не сдержал обещание. Обидел Катюшу. Мне жаль.
Знаю, чтобы баба Марта ответила:
— Ишь, какой. Жаль ему. А исправлять кто будет?
А чёрт знает как исправлять.
Потому что...
Нечего исправлять.
Нельзя.
Марта Афанасьева была для Кати ближе всех. И не особо одобряла наши отношения. Была уверена, что нужно ещё подождать. Повзрослеть.
Она едва не сбоем отбивала у меня Катю. Не отпускала переехать ко мне.
— Ишь какой шустрый, — смеялась бабушка Марта. — Ты сначала женись, а потом уже живите вместе.
— Рано пока для свадьбы.
— Значит жить вместе тоже рано! Ты мне Катьку не порть. Она девочка нежная и хорошая.
— Я её не обижу, Марта Афанасьевна.
— Смотри мне, Рустам. Обидеть очень легко, а потом исправить всё — сложно. Тем более, с того света.
— С того света?
— А ты думал извинениями отделаешься? Ты знаешь, какая у меня кровь намешана? Я на четверть тувинка, кровожадная. Хоть раз мою Катюшу до слёз доведёшь — почувствуешь зов предков.
Я тогда усмехался. Казалось бредом. Потому что не планировал обижать Катю. Хотел, чтобы наша семейная жизнь была совершенно другой.
Счастливой. Яркой. Всю жизнь только вдвоём будем. Ну, и с детьми, куда без них.
— Не переживайте, — отвечал я. — Вам не придётся прятать мой труп. Не обижу.
— А тебе не меня бояться нужно.
Тогда я не понял к чему это.
Теперь доходит.
Да, моя Катюша тоже кровожадной умеет быть.
И хитрой, и расчётливой. Как красиво всё с этим махром придумала. Нашла способ, чтобы спокойно от меня уйти.
Я бы тоже что-то придумал. Но это даже лучше.
Теперь девушка уедет. Уже даже знаю на каком автобусе. Следить за Катей просто. Легче, чем я думал. Будет постоянно под присмотром.
Пусть жена успокоится. А потом, через несколько месяцев, мы поговорим. Или нет. Но под контролем держать нужно.
Быть моей официальной женой... Лучшая защита. И вместе с этим — угроза.
Но безопасность перевешивает.
Жену Алиева открыто не тронут.
А для тайных махинаций у Кати есть охрана.
Всё будет хорошо.
— Рустам!
Ко мне спешит Марат. Я чертыхаюсь. Он ведь должен был уехать. Я ведь не о многом прошу. Один день тишины.
Своеобразно отпраздновать конец отношений.
— Рус, — друг рвано дышит. — Охрана звонила. Катя пропала.
— В каком, бляха, смысле?! Её похитили?
— Пока не знаем. Она просто испарилась. Твоя жена исчезла, Рустам. И найти мы её не можем.
— Твою мать.
— Есть ещё одна новость. Мы тряхнули Зою Владимировну. Узнали, почему Катя её испугалась.
— И?
— Катя была беременна.
Конец первой части.
