Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

мучениях.Ливия замерла на пороге на долю секунды.Не от страха. От раздражённого признания.Да, хорош.Очень.И очень не вовремя.— Садитесь, — сказала Беатриче.На столе уже лежали новые записи — из швейной, из лазарета, список выданных тканей, несколько свернутых в трубку писем.— Мы нашли ещё одно несоответствие, — сказала аббатиса. — Запись о выдаче льна для нужд бедного приюта при церкви святого Луки.— И? — спросила Ливия, садясь.— Приют существовал прошлой зимой. Но не получал от нас ничего.Это сказал Адриано.Он говорил спокойно, но Ливия ощутила, как в комнате становится теснее.— Проверили? — спросила она.— Мой человек ездил утром, — ответил он. — Настоятель приюта подтвердил, что пожертвование было обещано, но так и не дошло.Ливия медленно выдохнула.— Значит, наша сестра Фьора не просто округляла расходы. Она прикрывала отсутствующее тем, что сложно проверить сразу.— Да, — сказала Беатриче. — И делала это так, чтобы вина падала не на неё, а на мою подпись.На этих словах её голос не дрогнул. Но пальцы, лежавшие на столе, сжались сильнее.Адриано положил перед Ливией письмо.— Читайте.Она развернула лист.Почерк был красивый, церковный, безукоризненный. Благодарность монастырю Санта-Кьяра за обещанную помощь приюту и робкое напоминание, что ткань так и не поступила.— А запись о выдаче есть, — сказала Ливия.— Есть, — подтвердил Адриано.— И подпись?— Ведомость отмечена рукой сестры Фьоры и скреплена печатью монастыря. Без прямой подписи аббатисы.Ливия подняла глаза.— Тогда она рассчитывала, что при общем осмотре виноватой сочтут матушку за слабый надзор, а не её лично.— Именно, — сказал он.Ливия откинулась на спинку лавки.В комнате пахло чернилами, кожей переплётов, воском и вечерним солнцем, которое грело камень снаружи так, что воздух внутри становился мягче.— Что делать будете? — спросила она у Беатриче.— Доказать сначала. Потом — решать.— Мудро.— А вы ожидали, что я сразу прикажу связать её и тащить к епископу?— Скажем так, мне нравится, что вы не истеричка.Адриано, стоявший у окна, тихо выдохнул — не то смешок, не то вздох.Ливия повернула голову к нему.— А вы что предложите, синьор? Кроме красивого молчания?Он посмотрел на неё сверху вниз.— Я предложу подождать, пока она сама ошибётся.— То есть поставить ловушку?— Если вам приятнее это слово.— Мне всегда приятнее точные слова.Он подошёл ближе к столу, опёрся ладонью о край и склонился над книгой. Свет скользнул по его руке, по линии шеи, по тёмным волосам. Ливия с раздражением ощутила, что ей слишком хорошо видно все эти детали.— Люди вроде сестры Фьоры, — сказал он, — редко умеют остановиться сами. Если она выводила ткань, воск и масло, значит, есть ещё нитки. И если поймёт, что мы пока не знаем наверняка, попытается прикрыть следы.— Или вынести остатки, — сказала Ливия.— Или подменить записи, — добавила Беатриче.— Тогда надо оставить ей шанс, — сказала Ливия. — Пусть думает, что мы копаем глубже в другом месте.Адриано посмотрел на неё долгим взглядом.— Вы говорите так, будто занимались этим не раз.— Я говорю так, будто знаю людей, которые думают, что самые умные в комнате.— А вы, конечно, никогда так не думаете?Ливия скрестила руки на груди.— Я обычно просто оказываюсь права.Он чуть склонил голову.— Самоуверенно.— Практично.Беатриче села. Устало. Но уже без той утренней острой тревоги. Работа и план всегда возвращают власть.— Хорошо, — сказала она. — Тогда так. До вечерни книги остаются здесь. Фьору я не трогаю. Завтра с утра вы, синьор делла Ровере, официально продолжите проверку по лазарету и милостыне бедным приходам. А мы посмотрим, что будет делать она.— И кто-то должен наблюдать, — добавил Адриано.— Я, — сразу сказала Ливия.Оба посмотрели на неё.— Нет, — одновременно ответили они.Ливия возмущённо выпрямилась.— Это ещё почему?— Потому что, — сказал Адриано, — вас видно за три двора. Вы не умеете быть незаметной.— Это не недостаток. Это масштаб личности.— Это катастрофа для слежки.— И кто же тогда? Вы?— Мой человек.— А ваш человек знает, где у монахинь ключи от кладовых, кто с кем дружит и в какую дверь ходят послушницы за свечами? — отрезала она. — Нет. А я знаю или узнаю быстрее.Беатриче прищурилась.— И что вы предлагаете?— Не слежку в кустах. Наблюдение внутри. Джулия видит всё. Костанца слышит всё на кухне. Агнета бегает с бельём и отварами по всему монастырю. Если правильно задать им глаза и уши, мы будем знать, куда Фьора сунется.Адриано молчал. Потом медленно сказал:— Это может сработать.Ливия победно подняла подбородок.— Разумеется.— Но при одном условии.— Каком?— Вы не говорите вашим... союзницам ничего лишнего. Ни про записи, ни про приют, ни про подозрения. Только смотрят, только слушают.— Я не идиотка.— Я не сказал этого.— Но подумали.— Я много думаю.— Это начинает раздражать.Беатриче прикрыла глаза ладонью на секунду.— Господи, дай мне терпения.Ливия повернулась к ней.— Зря просите. С терпением в этой комнате напряжённо.Вечерний монастырь был другим.После дневной жары камень начал отдавать накопленное тепло. Из кухни тянуло ужином — чечевицей, хлебом, луком, дымом. По галереям уже ползли длинные тени. В саду влажная земля пахла сильнее, а мята и розмарин — резче. Колокол к вечерне ещё не бил, но воздух уже был наполнен ожиданием молитвы.Ливия вышла из рабочей кельи не одна — рядом с ней шла Джулия, которой она, как бы между делом, поручила присмотреть за коридором к кладовым и за швейной. Не «следить». Упаси Боже. Просто смотреть.— Не нравится мне Фьора, — тихо сказала Джулия, пока они шли под арками.— Мне тоже.— Она слишком тихая.— Это я уже поняла.— И никогда не злится на людях.— А вот это уже интереснее.Джулия чуть пожала плечами.— Люди, которые не злятся вслух, часто делают гадости молча.Ливия покосилась на неё.— Тебя кто воспитывал, ангелы с кинжалами?— Тётка на рынке, — невозмутимо ответила Джулия. — Почти то же самое.У колодца им встретилась Агнета с корзиной льняных полотенец.— Ты, — тихо сказала ей Ливия, — если увидишь, что сестра Фьора после вечерни снова пойдёт к кладовым или в рабочую келью матушки, скажешь мне.Глаза Агнеты расширились.— А зачем?— Потому что мне скучно.Агнета моргнула. Потом поняла, что это не ответ, и нахмурилась.— Это важно?— Да.— Опасно?— Для кого-то — возможно.Агнета сглотнула.— Хорошо.— И никому ни слова.— Я не болтушка.Ливия посмотрела на неё внимательно.Агнета вспыхнула.— Ладно, иногда болтушка. Но не про это.— Уже лучше.Костанцу она нашла на кухне, где та с лицом мученицы разбирала мешок лука, ругая вслух какого-то воображаемого святого покровителя огородов.— Если Фьора