Лишняя дочь или шухер в монастыре.
Пролог
Пролог
В шесть утра Болонья пахла мокрым камнем, кофе и упрямством.Последнее, впрочем, исходило от Ливии Беллини.Она стояла посреди строительной площадки в потёртых рабочих ботинках, в оранжевой жилетке поверх тёмной куртки, с планшетом под мышкой, с карандашом за ухом и таким выражением лица, будто Господь лично опоздал на объект и сейчас будет получать.Небо над городом ещё только светлело. Краны вытягивались над кварталом, как костлявые жирафы. В воздухе висела известковая пыль, запах сырого бетона и железа, мокрых досок и дешёвых сигарет. Рабочие подтягивались по одному, стараясь не смотреть на начальницу слишком прямо. Те, кто работал здесь дольше месяца, знали: если Беллини молчит — это не значит, что всё хорошо. Это значит, что она ещё не выбрала, кого именно сожрёт первым.— Джино, — сказала Ливия, не повышая голоса.Седой мастер, который пытался проскочить мимо неё боком, вздрогнул так, будто его окликнул налоговый инспектор.— Да, синьора Беллини?— Почему у тебя люди таскают мешки с цементом через проход, где я вчера велела убрать арматуру?— Мы... уже почти...— Джино, ты женат двадцать семь лет, пережил трёх прорабов, две реконструкции и инфаркт. Не позорь седины словом “почти”. Или проход свободен, или я тебя лично этой арматурой к ограде приколочу, как объявление.Рабочие, которые делали вид, будто заняты разгрузкой, дружно уткнулись в землю.Ливия хмыкнула. Её знали. Её боялись. Её уважали. Иногда в таком порядке, иногда в обратном. Она не была красавицей, и уж тем более не пыталась ею быть. Тридцать восемь лет, крепкие ноги, широкие плечи, полноватая фигура, короткая стрижка цвета тёмного каштана, лицо открытое, выразительное, без кокетства, зато с ясным, тяжёлым взглядом человека, который видит халтуру за двадцать метров и по звуку определяет, кто врёт.Когда-то одна сердобольная тётя сказала ей: — Ливия, если бы ты была помягче, мужчины бы к тебе тянулись.Ливия тогда посмотрела на тётю и ответила: — Если я буду помягче, мне на шею сядут не мужчины, а весь строительный сектор Эмилии-Романьи.Тётя обиделась. Строительный сектор — нет.— Марко! — рявкнула Ливия, заметив, как молодой каменщик делает вид, будто несёт пустое ведро с философским достоинством древнего римлянина. — Ты что так ползёшь? У тебя ведро пустое, а лицо как у святого мученика.— Спина, синьора Беллини.— У тебя не спина. У тебя лень и актёрский талант. Иди работать, театрал.Марко, которому было двадцать четыре и который в присутствии Ливии забывал половину итальянского словаря, поспешно нырнул за штабель кирпича.Она проводила его взглядом и буркнула себе под нос:— Мадонна милосердная, одни дети, старики и романтики. Нормальных мужиков в стране больше не выпускают, что ли?Её слышал только собственный термос. Термос, впрочем, был вещью надёжной и не спорил.Ливия Беллини была из тех женщин, которые не рождаются — их выковывают. Отец работал сварщиком, мать — продавщицей на рынке. Денег дома никогда не водилось много, зато водились характер, привычка всё чинить собственными руками и убеждение, что нытьё не оплачивает счета. Ливия с детства знала вкус дешёвого кофе, запах гаража, тяжесть ящиков с овощами и цену фразе “сама справлюсь”. Училась она неплохо, но университет остался для детей тех семей, где не считали мелочь до зарплаты. Ливия пошла на курсы, потом помощницей на стройку, потом мастером, потом тем человеком, которого звали в самые неприятные дни, когда что-то трещало, задерживалось, рушилось или разворовывалось.И она справлялась.Громко. Грубо. Иногда нецензурно. Но справлялась.Её кабинет в бытовке был похож на логово очень сердитой богини порядка. На одной стене — чертежи и графики, на другой — расписания поставок, список штрафов и жирная надпись маркером: НЕ ВРАТЬ ЛИВИИ. Ниже кто-то когда-то подписал: ОНА ВСЁ РАВНО УЗНАЕТ.Ливия этот лозунг не стирала. Он был полезен.К восьми утра объект уже гудел. Где-то визжала болгарка, где-то спорили из-за поддонов, где-то ругался водитель бетономешалки. Ливия шла по площадке быстрым шагом, тяжело, уверенно, с той особой поступью, которая вырабатывается у людей, привыкших идти туда, где проблема, а не туда, где приятно. Её окликали, спрашивали, пытались юлить, жаловаться, оправдываться.— Синьора Беллини, поставщик говорит, что плитка будет завтра!— А я говорю, что если её не будет сегодня, то завтра он будет есть свою накладную.— Синьора Беллини, тут в смете ошибка!— Это не ошибка, это Паоло думал головой. Удивительно, но иногда с ним такое случается.— Синьора Беллини, рабочие из второй бригады не хотят разгружать леса.— Тогда пусть учатся летать. Без лесов им скоро пригодится.К полудню солнце выбралось из облаков, и пыль заиграла золотом. Болонья, древняя, кирпичная, арочная, тёплая, жила вокруг своим собственным ритмом. Красноватые стены домов, узкие улицы, запах соуса из ближайшей траттории, звон чашек в баре за углом, студенты, велосипеды, старушки с сетками, туристы, задравшие головы к башням. Ливия любила этот город суровой, неразговорчивой любовью. Болонья была не слишком красивой, если смотреть открытками, но прекрасной, если жить внутри: в её подъездах с облупленной краской, в дождях по брусчатке, в рынке, где продавец рыбы орёт на тебя так, будто вы вместе воевали, а потом суёт лучший кусок дорадо “для красивой синьоры”, имея в виду не лицо, а характер.— Красивой, как же, — бурчала Ливия в таких случаях, забирая рыбу. — Не льсти, мошенник.— Я не льщу, синьора Беллини, я выживаю, — отвечал рыбник.Мужчины вообще при ней чаще выживали, чем ухаживали.Когда-то был один, осмелившийся.Эцио.Считал себя смелым, потому что работал электриком и носил кожаную куртку даже в июле. Он ухаживал за Ливией так, будто приручал волчицу: приносил ей кофе, не спорил, хвалил её ум, даже однажды сказал, что ему нравятся женщины “содержательные”.— Я не суп, чтобы быть содержательной, — ответила Ливия.Но Эцио не сдался. Вытащил её два раза в ресторан, один раз в кино и даже пережил знакомство с её матерью, которая смерила его взглядом и сказала: — Ты либо женись быстро, либо не морочь девочке голову.Девочке тогда было тридцать семь. Эцио побледнел.На шестой день отношений он застал Ливию дома с рулеткой, списком расходов и видео о гидроизоляции террас.— Ты в субботу смотришь ролики про гидроизоляцию? — спросил он, будто обнаружил человеческие жертвоприношения.— А когда мне их смотреть, в понедельник на совещании? — искренне удивилась Ливия.На седьмой день он сбежал.Очень вежливо, конечно. Написал длинное сообщение о том, что она “потрясающая женщина”,
