Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

всё это — монастырь? Да вы там наверху с чувством юмора, конечно, сволочи.— Она бредит! — пискнула молоденькая.— Не брежу, а анализирую ситуацию! — отрезала Ливия и снова зажала рот ладонью, потому что её опять накрыло.Новая мысль ударила ещё сильнее.Она перестала смеяться, посмотрела на свои руки, потом на тонкие ноги под рубахой.— Подождите, — сказала она. — Подождите-подождите. Это что… это я ещё и молодая?Круглолицая монахиня открыла рот.— Сестра Ливия, вам восемнадцать…Ливия снова всхрюкнула от смеха.— Всё. Всё, я больше не могу. Позовите кого угодно. Священника. Палача. А лучше зеркало.— Зеркало? — переспросила молоденькая, будто услышала слово из языческого заклинания.— Да, зеркало. Такая вещь, в которую смотрятся. Или у вас тут это тоже греховное излишество?— Маленькое зеркало есть только в уборной, — тихо сказала круглолицая.Ливия спустила ноги с кровати. Пол был ледяной.— Уборная, — повторила она. — Конечно. Где ж ещё человеку встречаться с судьбой, как не в уборной.Она встала.И тут же замерла.Тело было лёгким. Неуклюже непривычным, но лёгким. Голова ещё плыла, колени чуть подрагивали, но в спине не тянуло, ступни не гудели, поясница не ныла, шея не каменела. Она стояла без привычной тяжести собственного веса, и от этого ощущение было такое, будто у неё украли половину земного притяжения.Ливия осторожно сделала шаг.Потом второй.Повернулась.— Показывайте вашу уборную, — сказала она. — Пока я окончательно не решила, что всё это очень качественный психоз.Они повели её по коридору.Каменный пол, стёртый тысячами ног. Белёные стены. Узкие окна. Где-то вдали звякнул колокол. Воздух пах не только воском и сыростью, но ещё хлебом, дымом, мокрой шерстью, старой известью и женским жильём — не современным парфюмом и кондиционером, а мылом, потом, травами, тканью, кипячёным бельём. Монахини встречались им по пути и останавливались, глядя на Ливию так, будто она не человек, а ходячее чудо, которое пока не определилось, благодатное оно или карательное.Ливия шла медленно, но уже твёрже, и по сторонам смотрела жадно.Арки. Дворик с колодцем. Галерея. Деревянные лавки. Низкие двери. В углу — корзины с бельём. Всё было старым, настоящим, не декоративным. Красивым не намеренно, а потому что камень, дерево и свет в любом веке умеют договориться.Потом одна из дверей открылась, и оттуда повеяло таким запахом, что Ливия остановилась на месте.— О нет, — сказала она с искренним отвращением. — Нет-нет. Только не говорите, что это оно.— Это уборная, сестра, — робко подтвердила молоденькая.Ливия зажала нос двумя пальцами.— Господи, я лучше на горшок. Стыдобища какая… — пробормотала она. — У нас что, вся цивилизация закончилась на входе в это здание?Круглолицая, кажется, хотела поправить её богословски, но не успела.Ливия шагнула внутрь.Помещение было каменным, полутёмным. В стене — узкие проёмы, над ними — деревянные сиденья. Запах стоял убийственный, несмотря на открытые щели и какие-то связки трав, висящие для приличия. На стене и правда висело небольшое зеркало в металлической оправе — мутноватое, не слишком ровное, но достаточное для того, чтобы увидеть лицо.Ливия подошла.И замерла.На неё смотрела девушка.Тонкое овальное лицо. Кожа светлая, почти прозрачная после болезни. Огромные глаза — светлые, серо-голубые, чистые и холодноватые. Чёткие брови. Маленький прямой нос. Губы мягкие, нежные, с чуть капризным изгибом. Из-под покрывала и небрежно заплетённого шнурами головного убора выбивалась толстая длинная коса густых каштановых волос.Не женщина.Почти девочка.Кукольная. Из тех, которых мужчины хотят прятать по домам и выдавать замуж за подходящих союзников.Ливия моргнула.Девушка в зеркале моргнула тоже.Она поднесла к лицу руку. Девушка повторила.Ливия медленно тронула пальцами щёку. Гладкая. Нежная. Без намёка на возраст, усталость, бессонные ночи и строительную пыль.Она посмотрела вниз — на тонкую шею, хрупкие плечи под белым полотном.Потом снова в зеркало.Потом вдруг оскалилась.— Да ладно.И тут её накрыл второй приступ смеха.На этот раз она уже держалась за стену.— Нет, — выговорила Ливия, давясь хохотом. — Нет, это невозможно. То есть… я была… — Она ткнула пальцем себе в отражение. — Вот это? Вот эта фарфоровая куколка? С косой? В монастыре?Сзади охнула молоденькая монахиня.Ливия повернулась к ним, сияя совершенно неподобающим восторгом.— Вы вообще понимаете, какой это подарок судьбы? — спросила она. — Я была тридцативосьмилетней бабой в жилетке, которая ругалась с поставщиками и ела холодную лазанью над сметой. А теперь посмотрите! Да я же теперь могу молчать — и мне всё равно будут прощать половину преступлений.— Преступлений?.. — пискнула молоденькая.— Фигуральных, — отмахнулась Ливия. — Хотя кто знает, как пойдёт.Она ещё раз уставилась на отражение и с удовольствием дёрнула косу.— Мадонна, да тут волос больше, чем у меня было с четырнадцати лет. И лицо… — Она склонила голову то так, то эдак. — Ну здравствуй, красавица. Вот уж не думала, что встречусь с тобой после смерти.— Надо позвать лекаря, — шепнула круглолицая другой.— Лекаря? — раздался холодный, сухой голос от двери. — Какого ещё лекаря?Все обернулись.На пороге стояла женщина лет пятидесяти с прямой спиной, худым аристократическим лицом и таким взглядом, что даже запах уборной рядом с ней казался менее суровым явлением. Чёрное монастырское одеяние сидело на ней без складки. Руки были спрятаны в рукава, подбородок поднят ровно настолько, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто здесь власть. На пальце — простой металлический перстень настоятельницы.Ливия посмотрела на неё и мгновенно поняла две вещи.Во-первых, это местная начальница.Во-вторых, скучно с этой женщиной не будет.— Матушка-аббатиса, — пролепетала молоденькая и присела так резко, будто у неё подкосились колени.— Я задала вопрос, — сказала настоятельница.— Сестра Ливия… она очнулась… и… ведёт себя странно.Ливия фыркнула.— Веду себя я как раз очень логично для человека, который внезапно выяснил, что молод, красив и сидит в монастырской уборной образца доисторических времён.Настоятельница перевела на неё взгляд.Взгляд был тяжёлый, серый, бескомпромиссный.— Лихорадка, вижу, ударила вам в голову сильнее, чем мы опасались.— Не сильнее, чем запах в этом помещении, — отрезала Ливия.У круглолицей монахини дёрнулся рот. Она поспешно опустила глаза.Настоятельница сузила их.— Сестра Ливия, вы находитесь в монастыре Санта-Кьяра, а не на рынке.— Какая жалость, — сказала Ливия. — На рынке хотя бы проветривается.Тишина стала такой плотной, что её можно было мазать на хлеб.Молоденькая монахиня уже явно считала секунды до молнии небесной.Настоятельница шагнула внутрь.— Вам следует благодарить Господа за исцеление, а не упражняться в дерзости.— Когда я встречу Господа лично, обязательно поблагодарю, — ответила Ливия. — А пока я бы предпочла узнать, почему у вас уборная пахнет так, будто здесь умерла сама надежда.Круглолицая издала странный звук —