дел, — вторит моей улыбке, чем щекочет приятно в районе сердца.
— Ага. До фига, — подмигиваю, соглашаясь.
Переплетя пальцы наших рук, веду Лику за собой к месту, где намереваюсь смастерить для нас временное жилье, и не совру — от такой перспективы внутри приятно вибрирует тепло. Ну и кол периодически напоминает о себе, превращаясь в раскаленное железо.
— Умф! Бл*ха! — хрен его знает обо что спотыкаюсь и резко торможу.
— Осторожней! — следует от девушки.
— Погоди, — прошу отдышаться, сгибаясь пополам.
— Что случилось?..
И только когда Лика опускает глаза на мои ноги, вскрикивает в ужасе:
— Максимилиан! Твоя нога!..
Знаю, блин.
Прослеживаю за ее обеспокоенным взглядом.
Жесть! Выглядит, как щупальца осьминога.
Глава 19
Лика
Боже, боже, что делать?!
Ношусь по всему пляжу в поисках, сама не знаю чего.
— Лик! Лика! — восклицает Макс, лежа в теньке на своих разложенных брюках и рубашке, которые я подложила ему, смастерив ложе для больного. — Да хватит уже! Ничего страшного!
Конечно. Ничего страшного.
Он ногу свою видел? Стопа вся отекшая и красная. Зрелище не из самых приятных. Вдобавок Максу больно перемещаться, и это меня пугает больше всего.
Думай, Лика, думай! Как подонка спасать?
— Брось уже кипишить! — недовольно летит от Макарского.
— Это явно укус! Ты видел, кто тебя укусил?!
Понятия не имею, как это мне поможет, но все же решаю у Макса спросить.
— Херня какая-то. Змея, наверное...
— Змея?!
Ржет, идиот.
— Какая змея? — спрашиваю уже отвлеченно, продолжая вышагивать по песку в паре метров от больного.
От этого шутника никакого серьезного ответа не дождешься.
— Зубастая такая... — слышу от него, — кусает и кровь сосет.
Кошмар какой...
— Засасывает так, что… Ух-х!
Зачем-то в этот момент бросаю на этого шута взгляд, и он, веселясь, прикладывает руку к своему паху.
— В космос можно улететь, — заканчивает свою пошлость.
Придурок озабоченный.
— Давай, Лик, тащи сюда свои кокосы чудодейственные, — не перестает паясничать.
— Тебе все смешно! — замечаю ему.
Может, и правда попробовать кокосовой водой промыть ему?.. Или о каких кокосах идет речь?
— Да нормально все со мной, — бестолково убеждает Макарский.
— Нет! У тебя аллергическая реакция, и она может быть опасной!
— У меня с детства аллергия. На всё!
Оборачиваюсь, сканируя его глазами.
— Кроме тебя, — успевает добавить и нахально подмигнуть.
О, бог мой!..
Без сил валюсь рядом с ним на песок.
Прикрыв от солнечных лучей глаза, стараюсь абстрагироваться. Но разве, находясь рядом с Максимилианом, это сделать возможно?
— Что ты предлагаешь? — слышу почти возле уха. — Таблетку съесть? Откуда я ее достану?
— Нет... просто нужно...
— Просто поцелуй меня, и само пройдет.
Распахиваю глаза и вижу нависающее надо мной веселое лицо с подбитым глазом.
Бедный Макарский!
И смех и грех, а ведь он не сдается. Флиртует, шутит, дурачится. И то, что мы находимся на грани смерти, его это даже забавляет.
— А тебе все смешно? — не скрываю своего раздражения. Сажусь ровно, чем заставляю Макса отпрянуть от себя, и беру в руки кокос, который мы отложили на потом.
— Нет. Я серьезно, — наблюдает за тем, как ловко справляюсь со скорлупой.
Злость мне в помощь.
— Давай сюда свою ногу, — строго и четко.
Даже не возражает и шуточки свои дурацкие не отпускает, пока я обрабатываю место укуса.
— А теперь пей, — даю вторую половину кокоса, чтобы горе-любовник утолил свою жажду. — Вот так.
Вздохнув глубоко, отпиваю немного из своей «чаши» кокосовой.
Мои ноги слегка погружаются в теплый песок, пока сижу и мечтательно любуюсь видом океана. Представляю, как прямо сейчас увижу ту самую точку, которая превратится в большую яхту или лодку. Как она направляется к нам и спасает нас.
Перевожу глаза на небо, надеясь увидеть там что-то похожее на вертолет.
Ничего.
Ветер нежно треплет волосы, и, поправляя их, бросаю взгляд на Макса.
Все это время парень безотрывно и молчаливо наблюдает за мной.
— Болит, — спрашиваю его.
— Что? — одними губами — обветренными и искусанными.
— Нога, — хочу закатить глаза к небу, но потом понимаю, что Максу несладко. Сейчас он выглядит, как один большой синяк.
— Нет, — отвечает, и вдруг роняет. — Душа болит...
— Я тоже переживаю, что мы здесь застряли...
— Да я не за это.
— А за что?
Приподнимаю брови и наблюдаю, как, вздохнув, он теребит пальцами свою челку, а затем нерешительно протягивает ко мне руку, чтобы положить ладонь на мою талию.
— Иди ко мне.
Меня манит его мускусный аромат, сильные, крепкие объятия, в которых мгновенно ощущаю недостающую заботу и тепло. Поддержку и утешение.
Слезы подкатывают к горлу, но не сдаюсь. Держу себя в руках, не раскисаю.
— Не бойся, — утыкаясь носом в волосы, бубнит Макс, чувствуя мое напряжение. Но только напряжена я совсем по другой причине.
— Я тебя не трону, если только сама захочешь, — ощущается его улыбка в моих волосах. — М-м-м, вкусно пахнешь...
Ты тоже...
Руками сильными притягивает к себе, прикладывая спиной к своей горячей груди.
— Не сжимайся, — подсказывает он. Или приказывает?..
Шумно выпустив из легких воздух, растворяюсь в Максе, вслушиваясь в звук прибоя. Каждая волна как шепот, как умиротворение, как успокоение. Мужская широкая ладонь тянется к моей руке, касается, как ветерок ласкает кожу. Зеваю и прикрываю глаза.
Так хорошо. Очень хорошо и очень правильно. То, во что я хотела бы в настоящий момент укутаться.
— За нами никто не приедет?
Не хочу с этим мириться, но...
— Нас найдут. Обязательно, — обжигает горячим дыханием кожу, покрывая ее мурашками.
— Когда?
— Когда-нибудь.
— Обнадеживает.
— Хочешь, можем отправить послание в бутылке? — предлагает Макс, пряча смешок за ухом.
— Допустим, — смею себе фантазировать. — Где мы бутылку найдем? Клочок бумаги? Перо?
— Проблема, — соглашается он, накрывая горячими губами мочку моего уха.
Не сопротивляюсь. Какой теперь смысл? Мы умрем здесь, и я даже не попробую? Не узнаю, каково это — быть с ним?..
Вопреки всему откидываю голову на его плечо. Продолжаю ощущать дрожь, вызываемую мимолетными касаниями руки. Сначала осторожными, затем более уверенными и смелыми.
Горло почти выбивает стон, когда шаловливые пальцы Макса щекочут мое бедро. Его внутреннюю сторону.
— Дыши, — проговаривает он хрипло, заставляя ему подчиниться и поддаться просьбе.
Шершавые губы оставляют влажные дорожки поцелуев на шее. Следуют ниже к ключицам и плечам. Пока пальцами одной руки парень хаотично гладит бока и живот, попеременно нежно прикусывая зубами кожу, другая рука нетерпеливо сжимает ее у бедра.
— Ах, — не намерена терпеть, когда мой лиф ненароком смещают в сторону, оголяя грудь. Средним пальцем Макарский играет с моим соском, умело выводя на нем круги, вынуждая меня выгибаться дугой.
— Обалденная, — шепчет он возле рта,
