все равно, вот что, — не пряча взгляд, отвечаю ей. Наконец-то убираю от нее свои руки.
— Да неужели? — свои она складывает на груди.
— Да.
— Еще скажи, что ты сожалеешь, — выплевывает со смешком.
— Сожалею, — соглашаюсь, все еще не отрывая от нее глаз.
Мне на самом деле не наплевать, ни тогда, ни сейчас тем более. Да, я ничего не предпринял, чтобы позже хоть как-то извиниться за свой язык долбаный. Просто оставил все, как есть. Пусть лучше думала бы, что я отморозок, и сторонилась меня. Но я ее больше не видел в универе. Точнее делал вид, что не замечал. Нарочно. Потому что именно с того дня эта девчонка въелась мне под кожу. А я не привык. Не привык, что кто-то нарушает мой сон и покой, поселяется в моей башке, привлекая к себе мой интерес.
Мне нравились разные девчонки, но ни одна из них не задевала так глубоко, как это сделала Лика.
«Ты мне нравишься, Максим...» И эти ее глаза...
Всем всегда что-то было нужно от меня: деньги, секс, тупые вечеринки. Но нравиться?.. Я разве мог кому-то нравиться? Меня просто переклинило на этой ее фразе. Больной придурок с испорченной душой...
— Это ничего не меняет, — роняет хрипло Лика и отходит от меня на несколько шагов назад. — Не меняет моего отношения к тебе.
— Я был уверен, что загладил свою вину и поменял мнение о себе, когда, не раздумывая, прыгнул за тобой в воду. Лик, я реально перес*ал в тот момент, когда не увидел тебя выныривающей из воды.
— Это... ничего не меняет, — твердит она упрямо, обнимая себя руками, словно в эту секунду ей стало холодно. Или вспомнила этот самый страшный момент. — На твоем месте мог оказаться любой...
— Любой? Такой, как Игнат? — хочется рассмеяться, но ситуация, конечно, обоссаться от страха.
— Неважно, — отворачивается, отчетливо понимая, что я прав.
— Все, кто угодно, но только не я, да? — с обидой усмехаюсь и, хлопая себя ладонями по коленям, встаю с песка.
— А что ты?! — резко разворачивается и гневно бросает. — Только умеешь унижать, оскорблять, подшучивать! Не задумываешься о том, что своим свинским поведением причиняешь боль другим!
Давай, выговорись наконец. Тебе это нужно.
— Ты возомнил себя каким-то божеством! И... — дергает свои волосы, пока наблюдаю за ней, играя желваками на скулах. — И я, как большинство глупых студенток, повелась на тебя! Призналась тебе в симпатии! Открыто и честно! И получила удар!
Задыхается.
— Ты первая, кто признался мне в этом, — озвучиваю правду, злясь на то, какой же я все-таки м*дак.
— И что? Что, Макарский?! Да лучше бы я себе язык тогда откусила, чем сказала об этом!
Пусть ее вытряхнет всю, пусть вываливает все помои на меня, должно стать легче.
Но простит ли? Поймет, зачем я это сделал?
С каждым словом, сплеванным в мою сторону, девушка заводится сильнее.
— Ты не заслуживаешь, чтобы кому-то нравиться, понятно?! И чтобы влюбиться в тебя, нужно быть... нужно быть...
Накрывает руками голову и принимается ходить туда-сюда.
— Я не виноват, что ты в меня влюбилась, давай начнем с этого, — снова говорю правду, чем подливаю масло в огонь.
Похер. Раз завел эту тему…
— Может, ты еще не виноват в том, что тогда произошло?! Ты даже сейчас смеешься надо мной, спустя столько времени, — строго замечает она. — Для тебя это шутка и не более!
— Нет! Я абсолютно серьезен, — не могу стоять на месте без движения, повторяю за Ликой хождения по песку. — Помнится мне, ты была слишком настойчива в своем внимании ко мне.
— Да тебе плевать на чувства других людей, вот и всё! — не перестает она обвинять меня во всех грехах.
— Если бы мне было плевать на тебя, поверь, тогда бы я не церемонился. Одной моей команды «фас» было бы достаточно, чтобы некоторые студенты стерли тебя в порошок, — сжимаю кулаки, — и продолжили свои издевательства над тобой.
— Поэтому ты решил всё взять на себя?
— Уж лучше я буду подонком в твоих глазах. Уж лучше я получу по яйцам твоим ошеломлением, зато буду знать, что никто не посмеет тебя тронуть, кроме меня.
— Что ж, спасибо! — снова от нее плевок.
— Ты не веришь, но нашу тусовку универовскую я знаю лучше. А она беспощадна, когда дело касается таких, как ты, — непроизвольно тычу в нее пальцем.
— Такой, как я? — острый подбородок задирается вверх. — Поясни!
— Ты... нормальная...
— Да что ты! В каком смысле?
— Во всех смыслах.
Бл*, как ей объяснить?
— Тогда ты заметно отличалась своими внешними данными и формами, чудной одеждой... Наверняка училась хорошо и слушала маму с папой...
— У меня нет родителей, — напоминает мне она.
— Я не знал, прости, — грудь распирает тяжелое дыхание от разговора, который набирает чертовы обороты.
— И училась я хорошо, и бесплатно в отличие от некоторых! — идет на меня.
— Поздравляю...
— И похудела, понятно?!
— Ну хорошо же... — ее напор заставляет отступить на шаг назад.
— Что хорошо?! Что мне было больно?! — орет истошно. — Что я не ела, не спала, а только плакала?!
— Все могло быть намного хуже, как ты не можешь понять?! — хочется взять и встряхнуть ее.
— Знаешь, сколько мне понадобилось времени, чтобы забыть обо всем. Забыть о тебе! Знаешь?!
Ни хрена. Только знаю, как должен завершить этот безумный диалог и положить конец древней обиде.
— Я сожалею и прошу прощения.
Все-таки обхватываю пальцами ее дрожащие острые плечи и, глядя прямо в ее раскосые голубые глаза, продолжаю:
— Все что я наговорил тебе при всех... я так не думал и сейчас не думаю. Прости. Ты... ты самая лучшая, красивая и... — не могу сдержать ухмылку.
— Что смешного?
Лика, видимо, ждет продолжения, поскольку не отталкивает меня, а внимательно наблюдает за моей реакцией.
— Ты забавная.
— Забавная? — подушечку пальца жжет от того, как сильно хочется провести по впалой между бровей черточке.
— Не хмурься, тебе идет улыбка, — говорю мягко.
— А тебе — быть серьезным, — голос становится на тон тише, и я принимаю это, как небольшое ее поражение, как… прощение.
Так-то лучше.
Спускаю ладони вниз по ее плечам, касаясь пальцами ткани своей рубашки. Она соблазнительно прилипла к ее телу, и я на грани того, чтобы содрать с нее эту одежду.
Мгновение — и женские кисти рук смыкаются сзади моей шеи, а на изогнутой пояснице уверено покоится моя пятерня.
— Ты меня прощаешь?
Самодовольная ухмылка растягивается на моих губах до тех пор, пока ее не проговаривают ответ:
— Для тебя это было бы слишком просто, Макарский.
Безумно тянет целоваться с Ликой. Хочу всосать в
