фиг! Отвали!
Чувствую себя кроликом перед голодным питоном, который, приподнявшись надо мной, нацеливается на мое самое сокровенное. Кажется, облизывается, и...
Только не зуба-а-а!..
— А-а-а!
Открыв глаза и оттолкнувшись от земли, сгибаюсь пополам.
Ртом ловлю воздух, пока сердце носится в груди как угорелое, и по ушам бьет пульс. Отодвигаю резинку темно-синих боксеров, чтобы убедиться, все ли на месте.
Ура, бл*, мой ужик в безопасности.
А вот кобры зубастой поблизости не видно. Башкой кручу по сторонам, потихоньку приходя в себя от кошмара утреннего. Блин, точно! Мы на сраном забытом острове.
Говно!
Валюсь спиной обратно на песок, прикрываю глаза от палящего утреннего солнца.
Постепенно в голове мелькают картинки вчерашнего вечера. Напитки, яхта, Горелов...
Ублюдок конченый.
И мерзкое ощущение того, что по моей ноге что-то ползет…
Заметив какую-то огромную черную тварь, резко смахиваю ее рукой и трусливо пячусь назад. Как во сне. Не кобра, но тоже мало приятного.
Где же первая? Сбежала и не разбудила? Неблагодарная...
Подхватив высохшие рубашку и брюки, направляюсь в заросли. Улавливаю доносящиеся звуки, похожие на стук.
А вот вид очертаний округлой женской попки в стрингах открывается передо мной, когда добираюсь до пальм.
Нежно скольжу взглядом вдоль изгибов идеально ровной спины. Длинные светлые волосы, распущенные по плечам, развеваются на ветру, добавляя Лике игривости и лёгкости.
Сначала девушка стоит, согнувшись в откровенной позе, затем отчаянно долбит кокосом о круглый камень в надежде его расколоть.
— Твою мать! Ну же, давай!.. — ругается русалка от безысходности.
Наблюдаю за ней минуту, ровно до того момента, пока девушка не сдается и со злостью не отбрасывает в сторону коричневый и зрелый кокос.
При виде намека на пищу в моем животе урчит достаточно громко, чтобы она обернулась.
— Хочешь пить? — приподняв подбородок, указываю им на кокос, который валяется на песке среди других своих переспелых товарищей.
— А ты не хочешь? — кусает меня, складывая руки на груди, прикрытой розовыми тряпочками.
Помоги мне, всевышний, — мысленно закатываю глаза к небу.
Нет, помоги нам, — исправляюсь, когда замечаю, как она мажет взглядом по моему торсу и задевает интересом то, что расположено у меня ниже. Затем смущенно отводит глаза в сторону.
— А еще я есть хочу. И у меня плечи сгорели, — тут она звучит уже менее резко, демонстрирует покрасневшую от загара кожу. — Мне нельзя долго находиться на солнце. Моя нежная кожа мгновенно сгорает и облазит.
Смотрю на нее, беззащитную такую, а затем на свои руки. Накинув брюки на изгиб локтя, разворачиваю свою белую рубашку, предлагая Лике надеть ее.
— Спасибо, — тихо роняет, когда помогаю ей набросить ткань на плечи.
Ух ты ж, черт.
— Ну как?
Она еще спрашивает?
— Огонь, — отвечаю, показывая вверх большой палец. — Покруче купальника будет.
Девушка смущенно опускает взгляд себе под ноги, и я тоже теряюсь.
Кто ж знал, что обыкновенная мужская рубашка придаст ей еще большей сексуальности?
— В этом фрукте нет воды, — возвращаюсь к нашим кокосам. — Нужно искать более зеленый или желтый.
— И как понять, где какой? — задирает она голову к веткам пальмы.
— Нужно исследовать местность, вдруг найдем. Вон! — направляю палец в сторону другой пальмы.
— А этот не съедобный?
— Очень даже съедобный, — поднимаю старый кокос и тщательно его рассматриваю. — От голода точно не умрем. Но для начала его нужно расколоть.
— Я это и пыталась сделать, — закатывает она глаза и цокает языком.
Еще один ее укус пропускаю мимо ушей.
Вот к чему змея зубастая снилась...
— Из этого желтого будем пить, — беру в руки второй кокос, когда через пару шагов находимся возле другой пальмы с богатым урожаем. — А из этого — есть.
— А говорил, что не знаешь, как выжить на необитаемом острове, — замечает Лика, облизываясь на еду в моих руках.
— Да вот… Вспомнилось, как в детстве мама читала мне книжку про необитаемый остров.
— Везет, — вдруг роняет она.
Да не очень.
— Мне не читала.
— Почему?
— Потому что у нас с Тёмой не было мамы. Мы сами себе книжки в детстве читали.
Понятно.
Молчим оба, как будто каждый из нас погрузился в свои мысли и воспоминания о том детстве, в котором у Лики вовсе не было материнского тепла, когда у меня его было совсем мало.
— Необходимо найти прочную острую палку, — решаю первым вернуть нас в игру на выживание и начинаю двигаться. — Поможешь?
— Для чего?
— Чтобы разбить кокос, — глазами шарю в поисках веток.
Все не то.
— Еще нужно смастерить шалаш и орудие труда, что ли, — добавляю к своему списку дел.
— Вижу, ты основательно решил здесь обустроиться, — голос Лики где-то рядом.
— Все еще надеешься, что нас вскоре найдут?
— Мой брат поставит весь отель на уши. Я в него верю. Поэтому не собираюсь здесь задерживаться.
— Поздравляю. Мне бы твоей уверенности, — кисло улыбаюсь, останавливаясь перед ней.
— Не вижу никаких проблем, — дергает плечиками.
— Уж лучше приготовиться к худшему, чем глазеть на проблему сквозь розовые очки.
— У меня нет розовых очков, — смешно вздергивает носик. — Я не витаю в облаках. Отчетливо вижу проблему и оцениваю ее.
— Круто, — старательно прячу иронию. — Что еще ты умеешь?
— Слышать, в отличие от некоторых.
Мои яйца поджимаются от воспоминания о сегодняшнем сне, поскольку Лика продолжает кусаться.
— И что же ты слышишь? — приподнимаю вопросительно бровь.
— Как в кармане твоих брюк вибрирует телефон.
Глава 16
Лика
Несколько секунд Макарский прислушивается вместе со мной к жужжащему звуку. Уловив его чуть ощутимое дребезжание, начинает рыться в карманах своих черных брюк, которые висят на его одной руке, словно на вешалке. Парень буквально выворачивает оба кармана, чтобы скорее найти свой чудом спасшийся гаджет.
— Вот он, родненький, — еще немного и поцеловал бы свой телефон, который держит в руке, как найденное сокровище.
С мужского лица сползает улыбка, стоит ему взглянуть на потухший дисплей, и надежда моя угасает вместе с его радостью.
— Кто звонил? — грудь сдавливает волнение, от которого становится тяжело дышать. Хочется плакать, но насильно держу свои эмоции в руке.
— Никто, — режет своим ответом Макс, и желваки гуляют по его скулам от закипающего гнева внутри него. — Сработал будильник.
— Будильник?.. — разочарованно.
— Угу, — насупленно.
Парень принимается трясти телефоном, стучать по экрану пальцами, подносить к уху, разбирать на части и... снова собирать.
— Не включается, — тяжело вздыхает.
Затем опять крутит его в руке, веря в то, что тот заработает.
— Бесполезно, — поджимает губы, теряя надежду на какое-либо спасение.
— По крайней мере, знаем, который сейчас час, — выдыхаю, присаживаясь на песок.
— Шесть утра, — подтверждает Макс, располагаясь рядом со мной.
