Ваньки нормальную семью и спокойную обстановку дома.
Лена вообще была невысокого мнения о мужчинах. Еще с юности в ней поселилось скептическое отношение к этим существам, от которых можно было ждать чего угодно — любого предательства, любой подлости. Она па всю жизнь запомнила себя в образе несчастной и потухшей девицы — в тот момент, когда закончилась ее первая школьная любовь. Красавчик одноклассник, от которого Лена была без ума, нашел себе другую подружку. У нее не было в жизни более страшного периода, чем то лею. Сверстники, сдав выпускные и вступительные экзамены, отдыхали, валялись на пляже, а Лена боялась отойти от телефона. И когда ей открытым текстом объяснили, чтобы она «отстала наконец, потому что до чертиков надоела своими приставаниями», Лена взяла бритву и порезала себе вены. Хорошо, что в это время вернулась с работы мама и вызвала «скорую». Потом было отделение неврозов, где Лене долго внушали, что жизнь только начинается.
Сумасшедшая!
Тогда она стала понимать, что мужчины постоянно осложняют жизнь, заставляя женщин страдать, испытывать комплексы неполноценности. При этом Лена наблюдала, какими слабыми оказывались знакомые ей мужчины, если вдруг в их жизни возникали какие-то трудности. Они жаловались друг другу, пили водку, ругали собственные семьи, обстоятельства, нынешнюю жизнь, но мало что предпринимали, чтобы изменить ситуацию.
Женщины не могли позволить себе подобной роскоши. Они отвечали за семью, за детей, которым каждый день требовался кусок хлеба, и потому, даже в слезах и соплях, делали свое дело, находили способы заработать денег и растянуть их до следующей зарплаты, не особо полагаясь на мужчин. В общем, каждый раз, после преодоления трудностей, они возрождались вновь как птица Феникс. Женщины вообще были лучше — самоотверженней, тоньше, деликатней, благородней.
Она пыталась рассказать о своих выводах Саше. Он обозвал ее феминисткой и посоветовал увлечься чем-нибудь другим. По его мнению, феминистками становились несчастные женщины, у которых не сложилась личная жизнь, и свои неудачи они всегда списывают на мужчин. À у нее, Лены, с личной жизнью все нормально — хороший муж, хороший сын, и нечего забивать голову всякой глупостью, от которой вся Америка, например, давно стонет.
Странно, но своего сына Лена почему-то выделяла из категории «подлых мужчин» и отводила ему другое место — среди нормальных мужиков, которых явное меньшинство, но которые все-таки встречаются, хотя исключения и подтверждают правила,
Уcтроив Сашe скандал — так, на пустом месте, — она зациклилась на мысли, что, если он уйдет, вся ее жизнь изменился, потому что она станет свободным и счастливым человеком. Не будет зависеть от настроений и пристрастий мужа, от вечного его вопроса «зачем?», что бы она ни предприняла. Ремонт «а зачем это нужно?». Покупка мебели — «а зачем, и так сойдет». Репетитора для Ваньки — «а зачем, пусть сам занимается». Зато когда она без участия мужа все вопросы решала, заслуги он приписывал себе.
Конечно, она не думала, что Саша все-таки уйдет, в глубине души надеясь, что просто преподаст ему хороший урок. И он поймет, что она не очень-то им дорожит. И если он хочет мира в семье, то должен измениться в ту сторону, в какую Лене хочется.
А Сашка ушел.
Ей казалось, что, после того как все было кончено, у нее станет необыкновенно хорошо и легко на душе. Лена даже не подозревала, какая страшная тоска, словно черная туча, начнет накрывать ее с головой. Похоже, и Ваньке было не лучше. Хотя она ведь не запрещала ему видеться с отцом. И какая разница — происходит это здесь, дома, или на нейтральной территории.
Омлет получился отменный — пышный, с корочкой. Перекусив, выпив кофе с неизменной сигаретой, она достала новую кофточку и примерила.
— «Хоть с этим повезло», — подумала Лена и, вдоволь налюбовавшись, стала ее стягивать.
На рубашке и теле остался пух, а от стряхивания он оседал на вычищенный утром ковер. Ну хоть бы раз не обманули! Лена громко обругала продавщицу вместе с ее каталогами и стильными вещами. Единственное, чему оставалось радоваться, — цена. Нo разве можно рассчитывать на что-нибудь качественное за такие деньги?
Она заглянула в комнату сына. На диване валялись разбросанные диски и кассеты. Лена перебрала ради интереса несколько — боевики, комедии, какие-то компьютерные программы. Странно, что среди сугубо мужского набора встретилась такая милая мелодрама, как «Неспящие в Сиэтле», которую она с удовольствием смотрела несколько лет назад и даже сейчас могла бы как-нибудь поставить перед сном. Но с Ваней сентиментальность совсем не вязалось. Может быть, этот фильм предназначается какой-нибудь девочке?
Но где же Ванька? Лена набрала номер мобильника сына и сразу услышала его голос.
— Я не поняла, Иван, куда ты смылся?
— Мам, я на дне рождения, забыл тебе сказать.
— У кого?
— Да ты все равно не знаешь.
— Так скажи, буду знать.
— Давай потом, я не один тут.
— Когда придешь?
— Ночевать явлюсь, наверное. Ладно, мам, пока, меня зовут.
— Подожди секунду. Я туг кассету у тебя увидела «Неспящие в Сиэтле», можно возьму посмотреть?
— Что это вы с отцом… То ему надо, то тебе. Бери, я ее в прокате взял, завтра отнесу. Пока.
Сашка смотрит мелодрамы?! Сюрприз. Что бы это значило? Быстро же у него вкусы изменились. Сколько Лена ругалась с ним из-за этих бесконечных боевиков, а теперь, стало быть, на любовь потянуло. С кем, интересно, его тянет на лирику? У Лены мгновенно испортилось настроение. Лучше бы ей не думать об этом. Даже фильм смотреть расхотелось. Теперь он будет напоминать, что у Саши идет какая-то своя жизнь, которая к ней уже не имеет никакого отношения. И это показалось обидным.
Вот и у Ванн — своя жизнь. А скоро он совсем уйдет от нее и, что тогда? Останутся работа и карьера, она всегда найдет себе дело. Нo ведь именно этого Лева и хотела. Ее жизнь представлялась ей чередой каких-то ненужных сует. Ну сын — тут никуда не денешься. Вместо того чтобы развиваться самой, она все свободное время отдавала ему — водила в какие-то кружки, в театры, заботилась о его не слишком крепком здоровье. Но почему она должна ухаживать еще и за мужем — стирать, готовить, убирать, утешать, наблюдать за этими его депрессиями? В конце концов, ей совершенно некогда сосредоточиться на себе.
Она достала толстую папку с документами и просмотрела, над какими надо поработать до понедельника. Судьи арбитражного суда были завалены делами. И Лена, привыкнув дотошно и кропотливо вникать во все, почти постоянно сидела по вечерам дома над
