class="p1">Остаток фразы произносится совсем тихо и мне его не слышно. Но отчего-то я уверена, что говорит мой начальник какую-то гадость!
-А мовжно погладить? - мальчик с опаской поглядывает на Клару.
- Давай, я тебя рядом с ней посажу в кресло. Вы посидите тихонько, пообщаетесь. А я наберу воды, чтобы тебя помыть. Хорошо?
-А у тебя шоковадка есть?
-У меня есть яйца. Могу сделать омлет! Любишь омлет?
Пожимает плечами, как будто не знает, ест он омлет или нет.
Усаживаю его рядом с Кларой.
Смотрят друг на друга со страхом, но и явным любопытством.
-Только сиди тут, ладно? Следи за ней. Чтобы никуда не сбежала!
Кивает.
-Тётя!
Оборачиваюсь.
-А он, - кивает в сторону кухни. - Будет дваться?
-Что? - не понимаю я.
-Дваться будет? За то, что я сделав?
-Да не буду я с тобой драться! Не мой это метод, - Ветров с совком и веником заглядывает в комнату.
Надо сказать, эти два предмета в его руках значительно смягчают образ, делая его... не менее мужественным, нет! Просто ближе и понятнее, что ли!
...Мою ребенка в своей ванне. Пока откисает, играясь с пеной, делаю омлет. Стелю ему на диване в зале.
При этом всё время думаю о том, что Ветров зачем-то сидит в моей спальне. Что он там делает вообще? Изо всех сил сдерживаюсь до последнего, чтобы не зайти туда.
Но наступает момент, когда нужно доставать ребенка из ванной и во что-то одевать. А одеть я его могу только в свое. Захожу в спальню, взять свою футболку.
Ветров спит, лежа на животе поперёк моей кровати!
Зависаю, разглядывая.
Незаметно для себя, на цыпочках, подхожу ближе.
Надо признать, что когда он не хмурится и не злится, он... красавчик!
И не опасный совсем.
Рассматриваю половину лица, коротко бритый затылок, крепкую шею, широкие плечи, обтянутые черной футболкой... Руки... Боже мой! Почему-то вид его рук заставляет меня шумно сглотнуть. Это просто произведение искусства какое-то!
Я снова невольно прокручиваю в памяти, как он держал меня этими своими руками. Вспоминаю свои ощущения. В горле пересыхает.
- Слушай... - говорит, не открывая глаз. - Помассируй мне шею, м?
Не знаю, что именно ошарашивает меня больше. То ли то, что он, оказывается, знает, что я стою и пялюсь. То ли то, что он просит к себе прикоснуться, а я даже представить не могу, как это сделаю! Но руки уже тянутся!
И уже сами ложатся в основание его шеи.
Меня обваривает мурашками от прикосновения.
Ритмично нажимаю большими пальцами в основание шеи, остальными массируя плечи. И он едва слышно постанывает в такт.
Это вообще не секс! Но работает, как секс! И мне становится жарко и душно. И внутри всё как будто трепещет! И я думаю о том, что ЭТО обязательно будет иметь продолжение! И... хочу этого продолжения! Хочу, чтобы он развернулся, схватил меня в объятья и...
- Давай, я сниму футболку? - шепчет он.
О, Господи! Да! Я хочу увидеть его спину! Потрогать его!
Сердце колотится где-то в горле! Пальцы не желают расставаться с его телом...
В ванной раздается детский вскрик и плеск воды.
На мгновение замираю, пытаясь осознать происходящее.
Боже мой! Что я творю? Я забыла о ребенке!
Одним движением, как большой сильный зверь, подхватывается с постели. И, бросив на меня непонятный взгляд, первым спешит в ванную...
23 глава. Дела семейные
23 глава. Дела семейные
Посередине большой ванны сидит маленький испуганный мальчишка, вжавший голову в плечи. Вокруг него плавает куча разномастных тюбиков.
- Я хотев утку взять! А оно само упаво!
Смотрю на трехярусные полки в углу ванной. Сейчас они пусты. Ну, кроме желтой резиновой утки, так и стоящей в уголке верхней полки.
Видимо, полез за уткой и уронил всё остальное.
Интересно, за каким хреном Никитина держит в доме эту утку? Взрослая же женщина...
На полу вода. Стены все в испарине. Какой-то тюбик, скорее всего, открылся и вылился в ванну. Потому что пены в ней столько, что самой воды не видно.
Не знаю, чем именно я недоволен больше. Тем, что потерял голову от этой невинной игры в медсестру-массажистку. Или тем, что нас прервали. Или всё-таки нулевым уровнем материнского инстинкта у Никитиной! Но срываюсь я,естественно, по последнему поводу.
- Никитина, тебе когда-нибудь говорили, что за маленьким ребенком нужно смотреть? И не оставлять его в опасных местах одного?
Она вскидывает голову. Во взгляде такая обида, словно я прямо вот оскорбил ее до глубины души!
- Так ты сам меня отвлек! А теперь еще и я оказалась виновата? - при этом краснеет, как будто вспоминает то, что между нами только что чуть не произошло.
Ситуация, которую, надо сказать в какой-то степени инициировал я сам, вдруг предстает передо мной совсем в другом свете.
То есть получается, она ведь вполне себе вкючилась в игру! И ведь если бы не ребенок, то, вероятно, сейчас мы бы самозабвенно трахались на ее кровати.
А как же Илья?
Блять! Я, конечно, тот еще козел! Но могу оправдаться хотя бы тем, что у меня давно не было женщины и тот факт, что мы с Никитиной остаемся наедине в ее квартире, почему-то действует на меня вот таким образом. Но как говорится, кобель не вскочит, если... Звучит мерзко, но что поделать - народная мудрость!
- Сиди здесь! - грожу пальцем пацану, зачерпывающему пену и с блаженным видом размазывающему ее по голове. Хватаю ее за руку, вытягиваю за дверь. И, прижав к стене, заглядываю в глаза. - Что-то ты быстро об Илье забыла! Стоило только мне тебя поманить!
Отчетливо читаю в ее глазах весь спектр сменяющихся эмоций - понимание, раскаяние, ярость!
И едва успеваю поймать ее руку в миллиметре от собственной щеки. Сжимаю, сверля взглядом.
Ну, всё, зараза такая, конец тебе! Повадилась она мне пощечины отвешивать!
Не знаю, что я с нею сделаю, но точно что-то сейчас... Вжимаю собой в стену, всем телом отчетливо ощущая манящие формы и женственный запах...
В двери звонят.
Ловко вывернувшись, срывается к выходу.
- Кого там к тебе принесло в такое время? - иду следом, как привязанный.
Открывает дверь.
В пороге стоит Клавдия Филипповна собственной персоной.
- Это не ко мне. Это к вам, Всеволод Игоревич! - выделяет мое имя голосом, как будто подчеркивает наличие границы между нами. - Проходите, Клавдия Филипповна, прошу вас!
