class="p1">- Мне Ильюша сказал, что ты, Риточка, мальчика привезла. По работе или родственник?
Откуда Ильюша узнал об этом? А-а-а-а! Никитина, видимо, переписывается с ним! Массирует меня одной рукой, а второй держит на крючке моего сына?
- По работе, Клавдия Филипповна. Опека отказалась выехать на следственные мероприятия. Не в обезьяннике же его до завтра оставлять!
- Молодец, девочка! Понимаешь, что самое главное в нашем деле! Нет, я проходить не буду. У тебя и так дел выше крыши, - переводит испытующий внимательный взгляд на меня. - Сева, сынок, отвези маму домой.
- Хорошо, мама. Вещи только заберу, - возвращаюсь на кухню за ключами и телефоном. - Никитина, за мной!
Послушно идет, вспомнив, видимо, кто здесь начальник.
- Я отвезу ее и к тебе вернусь, - сообщаю ей.
- Зачем?
И правда, зачем? Затем, чтобы закончить начатое? Затем, чтобы переспать с нею? Как бы других вариантов и нет...
- Поговорим.
- Не о чем нам с ВАМИ, Всеволод Игоревич, разговаривать! Поезжайте домой, мы с Петей сами справимся.
Ах, так, да? Ну, ладно!
- Завтра утром пришлю дежурку за вами.
- Я на своей...
- Не стоит подвергать ребенка такому риску!
- Да я...
- Никитина! - обрываю ее. - Не спорь! Иди лучше за ребенком смотри, чтобы не утонул у тебя тут!
Полоснув меня мстительным взглядом, срывается в ванную.
- Идем, мам, - вывожу Клавдию Филипповну из квартиры и, взяв под локоть, веду вниз по лестнице.
- Сынок, - начинает она вкрадчивым тоном, который обычно предвещал для меня только одно - жесткую головомойку в ее исполнении. - Мне кажется, ты как-то неправильно общаешься с Риточкой! Грубишь, срываешься на ней. А ты, между прочим, ее начальник! Какой ты пример подаешь своим подчиненным! И опять же... Ты компрометируешь ее перед Ильей! В квартире ее находишься! Разве ты не понимаешь, как это выглядит со стороны?
- Мам! Ее вызвали с работы. Я в отделе этом три дня служу! Я просто обязан был знать, что там за проблема такая!
- Это всё я понимаю, но...Мне кажется, ты на нее как-то не так смотришь, сынок! А если это кажется мне, то и другие могут увидеть!
Да мне пофиг, что там видят "другие"!
Но блять, что, правда, что ли? Как там я "не так" смотрю на Никитину?
- Мама, не приувеличивай!
- Я преуменьшаю, Севочка! Я не склонна перувеличивать! - ее вкрадчивый, располагающий тон внезапно сменяется сталью. Да, она умеет обескуражить противника. Хорошо, что я давно вырос и научился ей противостоять. - И урезонь уже свою Римму! Она ведет себя просто отвратительно! В руках держать себя не умеет!
- Мам, мы разводимся с нею! Пусть ее урезонивает кто-то другой.
Подходим к машине. Нажимаю на кнопку сигнализации, разблокируя двери.
С балкона Ильи раздается крикливый голос моей всё-еще-жены:
- Сева! Постой! Не уезжай! Я с вами!
Судя по тону, она выпивала, что ей строго противопоказано. Судя по взгляду Клавдии Филипповны, садящейся в машину, Римма набралась.
Всерьез подумываю уехать, пока она будет спускаться.
- Придется забрать, - вздыхает мать. - Иначе она всему дому покоя не даст. А у Риточки ребенок...
24 глава. Не верить сердцу
24 глава. Не верить сердцу
- Так, Пётр, давай-ка голову твою мыть! Ну, и зарос же ты, друг! Как домовенок какой-то!
- Ага, - соглашается он радостно. - Из садика выперли. Мамке сказави. В таком виде бовше не приводить!
А ногти-то, ногти! Черные, грязные, местами обкусанные до мяса, местами, наоборот, длинные. Кошмар!
Наливаю себе в ладонь шампунь, но, к счастью, не успеваю намазать его голову.
В дверь снова звонят.
- Посиди минутку. Гляну, кто там к нам явился!
Смыв шампунь под струей воды, иду в прихожую.
Мысленно готовлю речь для Ветрова. Ведь это он? Больше же некому! Вернулся, чтобы какие-то важные ЦУ мне дать! Без его-то ценного мнения мне никак не справиться!
Открываю.
Держась рукой за дверной косяк на площадке перед моей квартирой стоит Римма Анатольевна собственной персоной. Надо сказать, не очень твердо стоит...
- А ты, я смотрю, времени даром не теряешь! - немного заплетающимся языком произносит она.
Вот только не надо мне тут разборки устраивать!
Так и чувствую, что сейчас будет предъявлять мне, что я у нее мужа увожу! Или сына... Ведь с явным же наездом дама пожаловала! Это прямо считывается по ее воинственному виду!
И если там, у Ильи, да в присутствии своего начальника, я еще играла роль такой себе скромной девочки-припевочки, будущей возможной невестки, то сейчас, когда у меня ребенок в ванне сидит немытый, да еще и некормленный, мне как-то не до разборок с этой недружелюбной женщиной! Потому что с нею мне точно детей не крестить! Потому говорю то, что думаю:
- Слушай. Мне некогда с тобой тут разговоры разговаривать. Говори, что хотела и дуй отсюда!
- Хамка! - с каким-то особенным удовлетворением восклицает она, пытаясь протиснуться мимо меня в квартиру.
Но я перекрываю ей путь собой. Еще мне тут не хватало!
- Ах так, да! Ну, тогда я тут скажу! - делает вид, что она так и остается хозяйкой положения и не сконфужена тем, что ей не уступили. - Ты на всякий случай заруби себе на носу, что Илье никто не позволит на тебе жениться! Мы с его отцом костьми ляжем, но эту свадьбу не допустим! А он нас слушается и уважает! А Сева... Сева у меня такой... Да-а-а-а! Любит баб. Охотник. Увидит на горизонте интересную давалку, затащит в постель, а потом обратно ко мне под крылышко возвращается. Я с ним больше двадцати лет живу. Знаю, что говорю. Так что ручонки свои держи подальше от моих мужчин! Уяснила?
Ну, я примерно так о Ветрове-старшем и думала... В принципе, ничего удивительного. Но как-то вот... неприятно это слышать! Грустно, что ли...
И почему вдруг в какой-то момент я к полкану даже как-то вот расположилась? Такое ощущение, что когда рядом с ним находишься, он включает какое-то этакое обаяние, воздействие какое-то оказывает, и ты забываешь о его отвратительных качествах, а видишь только то, насколько он классный мужик...
Вот точно Римма свет Анатольевна заметила - охотник! Только не на живность всякую, а на баб...
А так если подумать, что в нем такого уж классного? Положение? Должность? Внешняя привлекательность? Всё это
