работе. Вы, я надеюсь, человек справедливый и честный. И каждый получит от вас по заслугам...
Это да. Можешь не сомневаться!
- Я понял. Идите, Тюленева, приступайте к своим трудовым обязанностям. Я разберусь.
- Если нужна будет моя помощь, вы знаете, где меня найти, - неприкрыто заигрывает со мной.
Знаю. Но точно не воспользуюсь этим знанием.
Еду к Никитиной.
Нет, это, конечно, вообще, не по чину и ни по должности! И мне не до этого! И работы выше крыши! Но... Еду зачем-то! Потому что кажется, что у нее там обязательно треш какой-то случился, если уж она не приехала.
Только почему мне не позвонила?
У ее двери немного торможу.
Ведь, товарищ полковник, можно было бы просто позвонить ей, так? Так. Тогда зачем ты здесь?
Но смысл теперь раздумывать, если уже приехал?
Дверь открывают спустя буквально мгновение, как будто кто-то караулил за нею.
В прихожей Никитиной стоит мужик.
Холеный, ухоженный, в костюме и дорогих туфлях. Собака вьется возле его ног, трется об штанины.
- Добрый день! - здоровается он первым.
- Добрый. Маргарита Андреевна дома?
- Дома. Марго, любимая, тут к тебе приехали с работы. Выйди на минуточку! - кричит он вглубь квартиры. - Простите, я ухожу. Работа, работа...
Протискивается мимо меня на лестничную площадку.
Стою. Жду.
Давай, Никитина, поспеши! К тебе, блять, с работы приехали...
26 глава
26 глава
- "Марго! Любимая", - кривится Ветров, вместо приветствия.
А у меня позади бессонная ночь, опухшие от слез глаза и Никитин, с которым просто не нашлось сил бороться.
-Вы, Всеволод Игоревич, приехали, чтобы объявить мне выговор? Или что?
-Да. И выговор тоже.
-Так могли бы завтра на работе это сделать. Я вас к себе домой не приглашала.
-А меня и не надо приглашать. Если считаю нужным, прихожу туда, куда считаю нужным. Неотвратимо, как пиздец.
Мне кажется, он такой разъярённый, что готов мне квартиру разнести. И меня на кусочки порвать заодно.
Выгнать не получится?
Ну, и на фиг!
Разворачиваюсь и молча иду в спальню, позволяя ему делать в своей квартире все, что "считает нужным", раз уж он приперся.
Вторые сутки без сна я переношу отвратительно. Нельзя мне не спать - такое ощущение, что это чье-то чужое тело передвигается, и даже чей-то чужой рот говорит, но не я. А где и кто я - вообще не понимаю!
-Не хочешь объяснить мне, куда дела ребенка? - идет следом за мной.
Клара, предательница такая, (что Никитина, что Ветрова обожает) повизгивая от счастья видеть полкана, бежит за ним следом.
-Нет, - честно говорю я.
Укладываюсь на кровать. И моментально проваливаюсь в глубокий сон.
Мне кажется, что где-то очень далеко я слышу его голос. И, естественно, как в кошмаре, он распекает кого-то! И мне снится, что я прячусь от него под кроватью, а он ходит и ходит мимо. И будто бы я даже его туфли, начищенные до блеска, вижу. И я дико боюсь, что вот сейчас он непременно нагнется и... обнаружит меня!
Что будет дальше, я не могу придумать во сне, но ощущение такое, что убьет - это самый минимум!
И вот туфли замирают. Носки их едва не касаются моего носа.
Сердце тарабанит в груди, я покрываюсь холодным потом от страха.
И, конечно, он наклоняется, наклоняется, наклоняется...
Резко сажусь, сбрасывая на пол одеяло. Которым, кстати, точно не укрывалась! Задыхаюсь, трясясь от ужаса.
Передо мной стоит полкан. Только в руках у него вовсе не инструмент моего будущего убийства, а всего-навсего стакан воды.
С недоумением смотрю на этот стакан. Обольет он меня водой, что ли? Или как? Как он меня им убивать собирается?
- Никитина, - вздыхает он. - Это вода. Вода, чтобы пить.
Сует мне под нос.
Беру. Послушно пью, медленно приходя в себя.
Садится в кресло, стоящее напротив кровати. Не сводит с меня глаз.
- А что у вас, Всеволод Игоревич, на работе дела закончились? - спрашиваю, переведя дыхание.
Вздыхает, чуть склоняя голову к левому плечу. Характерный такой жест. Ему присущий.
Удивительно, но я стала замечать вот эти мелкие детали, которые присущи только ему - жесты, то, как говорит, то, как смотрит, то, как двигается...
- Почему не позвонила мне, когда ребенку стало плохо?
А-а-а-а! Ну, конечно! Он всё выяснил! Да, собственно, для того, чтобы выяснить приезжать ко мне было необязательно. Я, естественно, доложила заму Ветрова о произошедшем и из больницы заехала в отдел, чтобы написать заявление на отгул. У меня, кстати, немало накопилось, имею право...
- Я сама справилась.
Еще чего - звонить тебе! Ты там, может, с женушкой своей в постели лежишь, а я буду звонить, как последняя любовница и что? Просить приехать? Сейчас прям!
- Да нет, Никитина! Я смотрю, "сама" ты не справилась. Иначе бы муж к тебе не вернулся.
Да я сама обалдела, когда увидела его в квартире, приехав из отдела домой!
Он что-то там плел про то, что любит меня, что его Кнопка (или как там он зовет любовницу?) это была самая страшная ошибка в его жизни... В общем, что-то в этом духе.
Только я от недосыпа толком не слушала.
Кажется, он даже чемодан обратно привез! Тот самый...
Встаю и иду к шкафу.
Ощущая на себе внимательный взгляд Ветрова, открываю его.
Так и есть. Вещи Никитина аккуратными стопочками разложены по полкам. Всё выглядит в точности так, как было до того, как он ушел...
- Так. Ладно, - оборачиваюсь к полкану, развалившемуся в моем кресле. - Мне сейчас в больницу к ребенку ехать. Что вы хотели, собственно?
- Так жду, пока ты выспишься, - разводит руками. - Чтобы в больницу к ребенку ехать.
Да-а-а?
Хлопаю глазами, не веря своим ушам.
То есть он позвонил в отдел. Выяснил, что у Пети ночью случился приступ аппендицита, что его прооперировали. Так и мог бы уезжать! Зачем здесь сидеть?
Не понимаю.
В полнейшей тишине очень хорошо слышно, как в дверях поворачивается ключ.
Вздрагиваю, вопросительно глядя на полкана.
Он иронично поднимает бровь, как будто догадывается, кто это может быть!
Ну, вообще, не трудно понять, кто... Как-то же Никитин проник в квартиру! Вероятно, взял запасной ключ у соседки (я оставляю на всякий случай - вдруг я на дежурстве, а тут прорыв трубы какой-нибудь!) и сделал себе копию. Ну, или просто взял и воспользовался...
Выглядываю в
