Геля, ты чего зависла? Побледнела, будто привидение увидела, — трясет меня за руку Танька. — Кафе понравилось? Давайте зайдем!
— Нет, — поспешно отворачиваюсь. — Нет, ничего. Просто показалось…
— Эй, а там не твой козло-бывший.
— Понятия не имею, он или не он. Просто мудак какой-то!
— Точно, точно он… Ааааа… С мымрой какой-то!
— Плевать, — улыбаюсь через боль. — Пойдемте дальше. Выберем заведение получше, тем более, у нас малыш, а тут на летке курят.
* * *
На следующий день на работу я не вышла. Сказала, что отравилась… Знакомая Тани составила мне липовую справку.
Я осталась дома, да.
Малодушно.
Струсила…
Не хотела видеться с Красавиным и теперь понимала, что ошибкой было остаться.
Надо все-таки уволиться и плевать на последствия…
Не последнее же место для работы, в конце концов.
Если он захочет надавить и испортить мне репутацию, отомстив, пусть… Покажет свое гнилое нутро. Ему и так некуда падать в моих глазах! Очередное дно пробито…
Глава 20
Анатолий
— Удивлена, что ты позвонил мне, — очаровательно улыбается мне Ирина. — Столько лет прошло…
Она легкомысленно взболтала в трубочке коктейль и пригубила, подалась вперед. Я держу на губах улыбку и даже тянусь к ее пальцам, лежащим на столе.
— Как жизнь? — спрашивает она. — Слышала, ты стал… успешнее?
— Слышала?
— После того, как ты мне написал, я, конечно, прошла к тебе на страницу, посмотрела. Вау… Ты крут, Толь! С чего ты вообще решил написать мне?
— Просто с другом вспоминали былые времена. Скоро будет годовщина, как меня выперли, мы устроили с Иваном что-то вроде перечислений заслуг и неудач, за все эти годы. Слово за слово, меня затянуло в воронку ностальгии, я принялся искать страницы тех, кого вспомнил, и буквально залип на тебе, твоем фото…
Ирина снова улыбается мне и говорит:
— Я всегда верила, что ты очень далеко пойдешь.
— Рад это слышать. Знаешь… Когда меня выперли пинком под зад с фирмы, меня поддержал только друг Иван. Остальные… — пожимаю плечами. — Даже в глаза не смотрели. Сидели, затаив дыхание, и вели себя так, словно боялись, что проклятие прокаженного коснется и их в том числе.
— Ты просто не слышал, как орал босс. Грозился уволить всех, кто хоть как-то проявит тебе симпатию или будет замечен в сговоре. Все предпочли держаться подальше, только и всего.
— И ты, Брут! — вздыхаю я. — Знаешь, мы ведь встречались… — говорю я, внимательно посмотрев в лицо Ирины.
Буквально сканирую каждую ее эмоцию, пытаясь понять, где она говорит правду, а где лжет.
— Мы встречались? — переспрашивает она, ее щечки окрашиваются в розовый оттенок. — Теперь ты называешь это… встречались? В прошлом ты мне сказал, извини, детка. Это просто секс, ничего больше! Причем, ты сказал мне так…. дважды! — замечает она.
Я улавливаю, как изменился ее голос.
— Дважды? — переспрашиваю я, сделав вид, что не помню или мне стыдно. — Оу, нет… Я не мог быть таким говнюком. Что, правда? Я был таким мерзавцем?!
— Увы, но да. Мы встречались до того, как ты ввязался в этот дурацкий спор про брак с рыжей толстухой.
Оп… Опять сильная эмоция! Недовольство, капелька злости…
Некоторые люди не переносят быть брошенными даже спустя такое количество лет!
— Чеерррт, да. Сейчас вспомнил. Мне стыдно, — я опускаю взгляд. — Чертовски стыдно! Похоже, я был тем еще самовлюбленным козлом, который был готов променять чудесную девушку на идиотский спор!
— Увы, — вздыхает Ирина.
Я беру ее руки в свои ладони, глажу пальцами даже трусь щекой, состряпав искренний вид.
— Неужели я мог быть таким принципиальным и увлекающимся… ослом? Способным обидеть чудесную девушку ради дурацкого и ненужного спора?!
— Да. Так и есть. Твой спор затянулся.
— Мда…
— Интересно, почему? — Ирина стреляет в меня глазами. — Знаешь, ходили слухи, что ты… кхм… увлекся.
— Кем?
— Рыжей.
Усмехаюсь недоверчиво, качая головой.
— Честно? — спрашиваю я.
— Да уж, будь так добр…
— Все было не так, — говорю я туманно.
Да, не так. Потому что это нельзя назвать просто «увлекся».
Я влюбился. Искренне. По-настоящему влюбился и трусил, что могу потерять рыжульку. Поэтому смалодушничал и молчал, где-то в глубине души подозревая, что искренняя девочка не простит мне вранья.
— Не так? — Ирина тихо смеется. — Ай-яй-яй… Врать нехорошо, Толя.
— Что ты имеешь в виду?
— О, знаешь… Я один раз совершенно случайно стала свидетельницей… Вернее, слушательницей вашей пикантной сцены. Оооочень пикантной! Это было в архиве. Вы занимались сексом.
— Черт! Я был уверен, что никто не знал в офисе, как я имел рыжую и в хвост, и в гриву… Кроме Ивана, разумеется, — заставляю себя быть мерзким.
— И мне показалось… Что это было у вас обоюдно.
— Она точно втюрилась, — говорю небрежно. — А я просто люблю трахаться. Тем более, она та-а-ак старалась угодить. Но рано или поздно это должно было закончиться. Тем более, время спора вышло, и здорово, что Ванька запустил все эти сплетни. Единственное, я не ожидал, что рыжая меня подставит. Хватило же ей смелости.
— Угу… — кивает Ирина. — И потом ты снова перекинулся на меня! Я даже решила, что мы снова будем вместе. Но… Ты разбил мне сердце.
— Сказав, что это просто секс, да?
— Ты сказал, мы просто классно потрахались. А до этого целовал и лапал на глазах у рыжей! — добавляет с обидой Ирина.
— Сорри, тогда я был зол на весь белый свет, не ведал, что творил. Это было ужасное, ужасное время. Я бы утянул тебя за собой в воронку своей… депрессии и уничтожил бы в тебе все хорошее…
Удивительно, как легко получается мне лгать и играть, и как сложно быть откровенным, искренним с теми, кого люблю по-настоящему.
— И вот мы здесь… — говорю я. — Я одинок, за эти годы было много всего, но когда я принялся вспоминать, то был лишь один лучик света в моем прошлом.
Говоря это, я думаю об Ангелине, но Ирина принимает это на свой счет. Тем лучше, мне нужно довести ее до стадии, когда она сама во всем сознается. Ирина тянется ко мне, целуя в губы. Я не позволил этому поцелую углубиться, но и не оторвался слишком резко, чтобы не вызывать подозрений.
Сажусь, откинувшись спиной назад.
— Охренеть можно. Ты хочешь, чтобы я сошел с ума?
— У меня никого нет. А у тебя? — спрашивает Ирина.
— Сидел бы я здесь?
— А ты не разобьешь мне сердце снова? — кокетничает она со мной.
— Так же, как я разбил сердце тебе? — уточняю я.
— Да. Ты разбил мне сердце.
— Не хотел. Просто не ведал, что творил. И рад лишь тому, что Иван
