с вешалки на стене банный халат, завернулась в него. Но и Дамир вышел вслед за мной.
— Прости. Ты права, я… не знаю, как объяснить, — он схватил полотенце и обмотал его вокруг бедер. — Мне хочется попробовать с тобой всё.
— Ага, — я кивнула, — стало быть, у тебя табу в сексе нет? — Дамир покачал головой. — Тогда, может поделишься, не знаю чем? Например, отрицательными сторонами своего характера? Что мне ждать от тебя?
— Я ужасно ревнивый. Понял это только сегодня, с тобой, — то, как быстро он сократил расстояние между нами, как легко приподнял и усадил меня на край тумбы, вызвало лёгкую дрожь. Пояс на халате был развязан так же стремительно. — Это всё моё. Ты моя. Мне не нравится, когда мою девушку подвозят до дома другие мужчины, даже если вы просто друзья. Никакого флирта, ни с кем. Тем более…
Мой глупый мозг во всей этой тираде акцентировался только на одном:
— А, а я твоя девушка?
— После того, что было, ты ещё сомневаешься? Да, ты моя девушка.
— И, и мы что? Мы будем встречаться? — в горле пересохло.
— Уже начали, с этого момента. И мне нравится твоя довольная улыбка.
— А, а как же все те, ну, сексапильные медсестры? И во время ночных дежурств…
Да, я буровила всякую чушь, но не спросить не могла. Трудно было поверить во все происходившее.
— Хочешь знать, когда у меня секс был в последний раз? — я кивнула, кусая губу и ожидая ответа. — В самом начале марта. До того, как я встретил тебя.
О, Боже! Это всё, о чём я успела подумать, пока губы Дамира не обрушились на меня.
— Сиди здесь, — мне было указано на стул, — я сейчас.
— Я бы поспала, — усаживаясь, я вытянула руку вдоль стола и опустила на неё голову, — никогда не думала, что секс может быть настолько выматывающим.
Искренний смех Дамира заставил меня приоткрыть один глаз. Он стоял, одетый в трикотажные брюки и белую футболку, и застегивал молнию на спортивной куртке. Мокрые взъерошенные волосы, такие тёмные, такие густые и такие вьющиеся, контрастировали с белозобой улыбкой. Широкие плечи и узкие бедра… О, теперь я знала его тело, мускулистое и поджарое, спортивное. И, кажется, стала от него зависимой. И пусть в ванной ничего кроме тисканья и обжимания не было, не считая страстных поцелуев, я была выжита как лимон. Наверное, поэтому меня его смех не задел.
— Мне нравится твоя искренность и непосредственность. Я скоро.
Дамир направился к двери, вот только мне оставаться одной в квартире не очень-то и хотелось. Тем более я не знала, как надолго.
— А ты?..
— Забыл кое-что в машине, — он обернулся, — позвони пока домой, скажи, что взрослая девочка сегодня ночевать не придёт.
— А меня сегодня никто и не ждёт, — я не поднимала голову, — мама уехала на дачу на все выходные, брат и Денис на дежурстве.
— А у нас ещё есть брат?
— Угу, — веки сами опустились, — старший.
«Кое-что» как оказалось было очередным фирменным пакетом из «kIвал». Аромат трав и специй коснулся моего носа, вызывая аппетит. А вид колдующего у плиты Дамира — совершенно иной голод. Но мозг всё ещё был в отключке, потому что ничем другим я не могла объяснить свой вопрос:
— Интересно, врачи, работающие в муниципальных больницах, много зарабатывают и могут позволить себе доставку из лучшего ресторана в городе?
— Достаточно, — Дамир хмыкнул, — на пару раз в месяц хватит. Но у меня завтра выходной и я решил себя побаловать. Имею право.
— Прости, не то, чтобы я интересовалась твоим благосостоянием, нет. Мне это неважно, просто…
Глупо было оправдываться, но судя по квартире и её обстановке, не говоря уже о шмотках, вишенке и пресловутой доставке, моему джигиту хватало не просто на хлеб с маслом, но и на бутерброд с икрой.
— Ты не вегетарианка? Мясо ешь?
Благо, хозяин квартиры тему своего достатка решил замять. Обиделся или нет, я не знала. Или счёл меня кем? Меркантильной и корыстной?
— Мясо ем, — я понуро кивнула, стараясь избегать любопытного взгляда, — но курицу и рыбу люблю больше.
— Ты просто не ела правильного мяса, приготовленного правильным мужчиной.
Выключив плиту и накрыв сковороду крышкой, Дамир поставил на стойку большую тарелку с овощами гриль. У меня слюнки потекли только от одного вида кружочков баклажанов, ломтиков перца и помидоров. И это всё приготовил он сам? Вот это да, сказка, а не мужчина. Я, давясь слюной, потянулась к блюду, в надежде схватить и сунуть в рот маленький кусочек, но получила по рукам.
— Умей ждать.
— А если я проголодалась и хочу есть?
— Три минуты ничего не решат.
Он снова усмехнулся, продолжая выставлять на стол баночки с соусами, еще одну тарелку, но уже со свежими овощами и травами, и корзиночку с лепешками.
— Мне это порезать? — я указала на помидоры и огурцы, вид которых говорил, что они были собраны с грядки не так давно. — И где тридцатого апреля можно найти такое?
— Это секрет. Резать не надо, так ты не почувствуешь всего вкуса, надо откусывать и есть, — он снова повернулся к шкафчикам и открыл один, доставая из него тяжелый хрустальный графин и два бокала. — Думаю, пять граммов коньяка будут кстати.
— О, подарок от благодарных пациентов? Вот только, я не люблю коньяк.
— Попробуй, — янтарная жидкость огладила стенки бокала. — Это лучший в мире коньяк, потому что его делает мой отец.
— Пахнет вкусно, — я склонилась над напитком. — Чем-то терпким. Твой отец, он любитель? Делает только для себя?
— Он профессионал. У него свой небольшой винный завод, который перешел к нему от моего деда. Дед решил отойти от дел, нет, он присматривает за процессом, как технолог. Но бизнес отдал в руки отца и моего старшего брата, — и, перед тем как сесть, Дамир поставил передо мной тарелку с мясом, которое выглядело так, словно сошло с кулинарного постера. — За нас?
За нас… Коньяк обжёг горло и осел на языке вкусом спелого терпкого винограда. Естественно, я поперхнулась. Не особо люблю крепкие напитки, шампанское мне нравилось больше. Но чувствуя, как тепло
