приносят с собой ту глухую, давящую боль, с которой я никогда не сталкивался до его гибели. А порой их сопровождает тяжелое чувство вины, накрывающее меня с головой. Потому что пока я продолжаю жить и создавать новые воспоминания в этом доме, со своей семьей, все, что осталось от него, — это лишь воспоминание.
— Дядя Коули, — звонко щебечет Лили, выдергивая меня из оцепенения. — Можно я сяду рядом с тобой?
— И я тоже, — Вайолет уже вовсю карабкается на стул с другой стороны от меня. — Я тоже сажусь с тобой рядом.
Прочистив горло, я заставляю себя улыбнуться девчонкам и помогаю им поудобнее устроиться на своих местах.
Мама тем временем заботливо подливает всем напитки, даже наполняет дополна стаканы Вайолет и Лили свежим виноградным соком.
— Мама, — со вздохом произносит Эмили, устало потирая лоб. — Никакого сока во время ужина.
— Ой, да брось ты, дай мне хоть немного побаловать внучек, — мама отмахивается от нее легким движением руки и тут же переключает все внимание на меня. — От остальных-то все равно не дождешься тех, кого можно было бы баловать.
Ну вот, опять началось.
— Что-то Дарби не особо прилетает за отсутствие потомства, — пытаюсь защититься я, глубже погружаясь в свое кресло.
— Ну, я хотя бы активно хожу на свидания, — сестра награждает меня ехидной ухмылкой.
Высоко выгнув бровь, я иронично фыркаю в ее сторону.
— Неужели? Так вот как это теперь называется в наших краях?
Отец глухо стонет и прячет лицо в ладонях.
— Прекратите немедленно. Будьте благодарны за то, что вы вообще есть друг у друга.
Это мгновенно заставляет нас замолчать, а мое сердце болезненно ухает куда-то в район желудка. Несмотря на все наши вечные подколы и мелкие препирательства, он абсолютно прав. Пусть мне и хочется придушить Дарби добрую половину времени, а Эмили вечно пытается контролировать каждый мой шаг, словно строгий тренер с блокнотом и судейским свистком, без них я бы просто окончательно потерялся в этой жизни.
Мы с Дарби невнятно бормочем свои извинения, и суровые складки на лице отца наконец разглаживаются.
Пока мы усердно наполняем тарелки сочной индейкой, глазированной морковью, клюквенным соусом и запеканкой из стручковой фасоли, мама умело переводит разговор в более безопасное русло. Вайолет увлеченно лепечет о своих занятиях в балетном классе, Дарби с гордостью демонстрирует на телефоне фотографии ремонта, который она своими руками сделала в кондоминиуме, а Лили уже в сотый раз повторяет, что теперь умеет крутить невероятно крутое колесо благодаря секции гимнастики.
К моменту появления десерта все присутствующие, включая меня, впадают в глухую углеводную кому от кукурузного хлеба. Добавка явно была стратегической ошибкой, учитывая, что завтра у меня игра, но устоять перед маминым запеченным сладким картофелем с сахаром было выше моих сил.
Вайолет утыкается лицом в свои крошечные ладошки, отчаянно пытаясь не уснуть на ходу. Девчонки сегодня так и не поспали днем, слишком уж перевозбужденные в ожидании праздничного ужина, и бурное сочетание эмоций с тяжелыми углеводами предсказуемо берет свое.
Слегка потянув Вайолет за один из ее забавных хвостиков, я тихонько интересуюсь:
— Хочешь открыть подарок, который я тебе привез, пока ты совсем не отрубилась?
Ее сонные глаза моментально распахиваются, а с другой стороны от меня тут же оживляется Лили, предвкушающе сцепив пальцы перед собой.
— Подарки!
— Откроете только после того, как наденете пижамы и почистите зубы, — подает голос Эмили. Предупреждающий взгляд, которым она награждает свою дочь, настолько точь-в-точь копирует мамин, что я невольно усмехаюсь. — Идет?
— Идет! — в один голос выкрикивают они, шумно скатываясь со своих стульев.
Стоит им вихрем унестись на второй этаж, как я направляюсь в спальню, которую когда-то делил со своим братом, и принимаюсь рыться в чемодане. Подарок — сборник сказок братьев Гримм, так бережно и красиво упакованный Майей, — все еще в целости и сохранности лежит внутри.
При одной лишь мысли о ней во мне вскипает странная смесь укола совести и щемящей тоски. Мне определенно следовало ответить на ее сообщение, но я так долго и мучительно соображал, что именно ей написать, что когда наконец определился с ответом, времени прошло слишком много и любая реплика выглядела бы максимально глупо и неловко. Писарь из меня в принципе довольно паршивый, так что я решил, что мне будет проще просто заглянуть в «Книжный уголок», искренне извиниться за то, что я фактически заигнорил ее, и попросить еще один шанс.
Наверное, я слишком сильно накручиваю себя из-за этого плана. В конце концов, я же не руку и сердце ей предлагать собираюсь. Я прямо-таки наяву слышу, как Нейтан называет меня трусливым слабаком и велит не валять дурака, а просто позвать девчонку на свидание. Брат уж точно никогда не позволял спортивной карьере вставать на пути его личной жизни.
В мою комнату внезапно влетает Лили, уже переодетая в пижаму, усыпанную улыбающимися бабочками.
— Это мой подарок?
С кивком я прячу увесистый том под мышку.
— Пошли заберем твою сестру и откроем его вместе.
Она крепко вцепляется в мою ладонь и тащит меня в детскую спальню. Вайолет уже с головой зарылась под пышное цветочное одеяло, так что Лили шустро забирается на постель рядом с ней и приглашающе похлопывает по свободному месту между ними.
Мне приходится приложить определенные усилия, особенно после того огромного количества еды, что я уничтожил за ужином, но мне все же удается втиснуть свою массивную фигуру между их крошечными телами.
Я протягиваю им упакованную книгу, и они с неподдельным, чистым восторгом начинают рвать оберточную бумагу, каждая со своей стороны.
— Это книга сказок.
— О-о-о, — завороженно выдыхают они. Лили осторожно обводит пальчиком позолоченные цветы и переплетающиеся лозы, вытисненные на обложке, а Вайолет с благоговением проводит ладонью по плотным страницам.
— Дядя Коули, прочитаешь нам одну? — просит Лили, открывая книгу на случайной странице.
В самом верху витиеватым курсивом выведено название — «Можжевеловое дерево». Я никогда в жизни не слышал об этой истории, но все равно соглашаюсь. Лили уютно прижимается к моему плечу, пока я начинаю читать. Однако очень скоро до меня начинает доходить, что это произведение бесконечно далеко от тех невинных детских историй, о которых я думал изначально.
— Ты почему остановился? — интересуется Вайолет, когда я замираю на середине страницы.
Ну, наверное, потому, что мачеха отрубает пасынку голову, прячет
