петь я не умею. Совсем. Ну, разве что мурлыкать в душе под радио — я же человек, в конце концов. Но я не настолько жестокая, чтобы обрушивать на кого-то всю силу своей чудовищной фальши.
Мое искусство в другом — я хорошо владею графическим дизайном. Правда, он не особо поможет в моей ситуации. Например, создать рекламную брошюру о том, как здорово убегать из дома в одной только одежде. Или спланировать крутую кампанию в соцсетях на тему «Я бездомная».
Главное — правильно подобрать шрифт и цветовую палитру:
серый — цвет парковой скамейки, превращенной в кровать; розовый — «не могу поверить, что это происходит со мной»; зеленый — «денег нет»; и, конечно, красный — «зато я еще жива».
Я засовываю руки в карманы своих джинсовых шорт. Несмотря на лето, воздух быстро холодает, и меня пробирает дрожь.
По спине пробегает странное ощущение — как будто за мной наблюдают. Я поднимаю взгляд на ряд магазинов и на галерею верхнего уровня… но никого не вижу.
Может, это просто паранойя. А может, кто-то из местной мафии уже готов сдать меня Уолтэму в обмен на услуги или деньги.
Как же восхитительна жизнь в бегах! Почему я не сделала этого раньше?
Я обошла уже кучу магазинов, спрашивая о работе. Но, как и мой план с побегом и украденными у кузена деньгами, это оказалось безнадежным.
Забавная ирония. Уолтэм — один из самых безопасных районов Лондона, на севере реки. Богатый, приличный. Совсем не то, что Кройдон — жесткий, опасный, где предпочитают ножи, а не слова. Но, несмотря на все, здесь я чувствую себя в безопасности больше, чем когда-либо.
Теплое ощущение по позвоночнику возвращается, ползет к шее. Я снова оглядываюсь и… Мне показалось? Там, наверху, промелькнула серая тень? Или…
Я отмахиваюсь от странного, хотя и не совсем неприятного чувства. Нельзя терять бдительность. Тетя наверняка уже нашла деньги, которые я украла. Наверное, один из людей кузена уже вычислил мой телефон и понял, что я выбросила его в сад. На моей спине сейчас — мишень.
Ничего, я переживу эту ночь, попробую получить доступ к счету, который открыли мне родители, найду работу и никогда больше не сунусь на северную сторону Лондона. Никогда.
Волоски на затылке встают дыбом.
Я резко оборачиваюсь и замираю. Это, должно быть, мое воображение. Влияние Уолтэма не простирается так далеко, в эти грубые кварталы города. Я просто накручиваю себя.
Но по рукам пробегает холодок.
Меня кто-то преследует?
2
Кейн
Сорок два года я был островом. Человеком сам по себе. Я лишь усмехался, наблюдая, как лондонские главы мафии вдруг начинают слушать своих жен и умиляться своим детям. Не мог понять, как мужчины могут становиться слабыми из-за каких-то крошечных созданий или терять голову из-за женщин. В этом не было никакой логики.
Не поймите меня неправильно, секс я люблю. Но последние годы предпочитал тренажерный зал и свою руку вместо того, чтобы связываться с кем-то еще. Обнимашки? Пфф. Не для меня. Я никогда не понимал, как можно променять власть и деньги на хорошую киску.
До сегодняшнего дня.
Я увидел своего ангела, когда вечером, как всегда, обходил свои владения, проверяя, все ли в порядке в бизнесах, которые находятся под моей защитой. Это старая привычка, еще со времен, когда я только строил мафию Кройдона и у меня не было миллиардов на счету. Я постоянно говорю себе, что теперь в этом нет необходимости. У меня полно бойцов, которые могут сделать эту простую работу за меня. Да и безопаснее это для всех.
Главы, поднявшиеся из грязи, не должны рисковать жизнью и тратить время, разгуливая по торговым центрам по вечерам. Но я делаю это, чтобы люди Кройдона знали — мое слово твердое. Лондон может смотреть на нас свысока, считать этот клочок южного Лондона ямой порока и насилия, но я горжусь теми, кого защищаю, их упорным трудом.
И никогда бы не подумал, что найду свою вторую половинку, просто идя по Кройдону.
Но это именно она — моя половинка. Эта девушка мне необходима, как воздух.
Это не просто импульс, желание трахнуть. Нет. Между нами золотая нить, крепкая, как само солнце. Она появилась в моей жизни и превратила меня в лжеца, разрушив все, во что я верил.
У нее милое, круглое личико, россыпь веснушек на носу, светло-карие глаза, волосы мягкого каштанового оттенка. Но никакое описание не передаст, насколько она совершенна. Она будто светится изнутри, как будто ее хрупкое тело не способно удержать всю ту магию, что в ней живет. Эта девушка — моя девушка, я уверен — завораживает меня. Она пробуждает во мне импульсы, о которых я не знал.
Я хочу заботиться о ней, баловать ее, смотреть, как она расцветает. Мне до боли хочется знать о ней все.
Она — самое прекрасное, что я когда-либо видел. А я достаточно стар, чтобы быть ей отцом. Или… тем самым испорченным дядюшкой.
Лондонцы называют меня Дьяволом из Кройдона и я заслужил это прозвище. Я делал такие вещи, на которые не способен ни один мужчина, если у него есть чувства.
Но эта девушка заставляет меня почувствовать себя живым. Такого я не испытывал никогда. Мое одиночество, изоляция… Я всегда знал, что меня боятся, что я одинок. И это меня особо не волновало. Я просто считал, что такова цена жизни. Но внезапно боль от того, что я не с ней, стала невыносимой — будто моя душа впервые увидела свою потерянную половину и теперь мучается от того, что она неполна, расколота, изломана.
Мне нужно знать о ней все.
Но она настороже. Напугана. Постоянно оглядывается через плечо, а я прячусь в тени, не желая быть источником ее страха. Но она все равно чувствует меня — словно мой взгляд оставляет на ее коже горячее клеймо.
На ней короткие джинсовые шорты, открывающие длинные, гладкие, загорелые ноги. Я представляю, как раздвигаю их и провожу языком между ними. Я никогда не был эгоистичным любовником, но с потрясением осознаю, что безумно хочу подарить ей наслаждение, какого не жаждал никогда раньше.
Я замечаю еще одно — у нее нет сумки. Даже телефона. Ее аппетитная попка гладкая, под тканью нет ни малейшего намека на что-то практичное.
Она методично заходит в каждый магазин, а я следую за ней, иногда подходя достаточно близко, чтобы вдохнуть ее сладкий вишневый аромат. Ее голос высокий, нервный, но в
