ужасные предчувствия стали еще хуже.
Конечно, Давид обладал серьезными связями. Приезд полиции его вряд ли бы повлиял на его планы. Мой бывший везде и всегда договорится.
— Ира, тебе и правда не стоит переживать, — он опять посмотрел на меня. — А вот ему — самое время.
Короткий кивок последовал в сторону Михаила.
— Ваши угрозы меня не пугают, — холодно ответил тот.
Держался уверенно. Смело встретил взгляд Арсанова.
— Смелое заявление, — усмехнулся Давид, но глаза его оставались ледяными. — Особенно для человека, который рискнул забрать мое.
Атмосфера накалялась. В любой момент мог вспыхнуть конфликт. Мужчины стояли друг напротив друга, крепко сжав челюсти.
Секунда — произойдет взрыв.
— Пожалуйста, прекрати, — обратилась к Арсанову, все же надеялась до него достучаться. — Чего ты добиваешься?
— Я свои намерения не скрываю, — хрипло произнес он и прошелся по мне выразительным взглядом.
— Давай обсудим все как цивилизованные люди. Но здесь и сейчас явно не подходящее место.
— Ты забыла, Ира, — отчеканил мрачно. — Я отец твоих детей. И я имею на свою семью все права, которые только могут быть.
Его слова заставили меня похолодеть.
Не важно, по какой причине Арсанов вдруг вспомнил про нас, про свою семью. Он всегда идет к своим целям напролом. Теперь от этой идеи не откажется, пока не добьется желаемого.
— Мам, — послышался нежный голосок моей Анюты. — Почему этот дядя говорит, что он наш папа?
Ком застрял в горле. Понимала, молчать нельзя, но никакие слова не шли с моего языка.
Обернулась и посмотрела на детей.
Анюта изучала Давида. Внимательно. С интересом. Артур и Антон молчали, но тоже смотрели на Арсанова.
Мои малышам пару месяцев назад исполнилось четыре года. Они уже задавали вопросы. Смотрели на чужих пап и спрашивали про своего, а я всякий раз их отвлекала, уходила от ответа, желая как можно позже поднять эту тяжелую тему.
Теперь молчать не выйдет.
— Он… — начала, но договорить мне не позволил сам Давид.
Арсанов резко развернулся и подошел к детям. Опустился перед ними на корточки, чтобы оказаться на одном уровне.
— Я ваш папа, — сказал Давид.
— А раньше ты где был? — вдруг бросил Артур и этот его вопрос прозвучал, будто тоном Арсанова, очень серьезно, не по-детски.
— Мне пришлось уехать. Оставить вас и вашу маму. Но теперь я вернулся и больше мы никогда не расстанемся.
Запрещенный прием.
Он не имел права заявлять подобные вещи. После всего! После всех этих лет. Вернулся. Решил, будто мы ему нужны.
— А что ты делал? — спросил Артур.
— Работал.
— И кто ты? — нахмурился мой мальчик.
— Космонавт? — добавила Анюта.
— Нет, он не космонавт, — пробормотала я.
Быстро приблизилась к малышам, тоже присела рядом и обняла их.
— Кто? — повторил Артур, глядя на Давида.
— Инвестор.
Малыши посмотрели на меня.
— Он делает деньги из денег, — пояснила глухо. — Делает так, чтобы денег становилось больше и больше.
— Папы так долго не было, — Анюта покачала головой. — Зачем ему столько денег?
— Мог бы приехать раньше, — хмуро выдал Артур.
— Не мог, — шумно выдохнул Давид, и в его глазах мелькнуло нечто такое, чего я не сумела объяснить.
Сожаление? Боль?
Но он же сам подал на развод. Сам разбил семью. Даже если поверил в ложь про меня, в те омерзительные слова, будто я ему изменила. Он мог бы вести себя иначе. Мог бы разобраться.
— Я очень хотел приехать, — продолжил Арсанов. — Но это было невозможно.
Грудь сдавило. Противоречия раздирали на части. Очень тянуло высказать Давиду все, что я про него думаю, однако при детях такого сделать нельзя.
— Мам, — вдруг сказал Антон. — А зачем нам этот папа?
Малыш повернулся к отцу.
— Уезжай, — бросил он. — За своими деньгами.
=3=
— Поехали вместе, — заявил Арсанов, внимательно изучая своего сына. — Хочу показать вам мой дом.
Хотя в начале показалось, будто он вообще ничего не ответит. После слов Антона Давид изменился в лице. Пусть и на несколько секунд. Потом быстро взял свои эмоции под контроль. Но мне стало понятно, что пара коротких фраз сильно его задели.
Конечно, он же ожидал, будто все будут ему рады. Дети. Я. Как вообще можно не порадоваться, если Давид Арсанов вдруг решил проявить внимание? И без разницы сколько лет прошло, сколько времени ему было наплевать на нас.
— А зачем нам твой дом? — нахмурился Антон. — У нас есть свой.
— А если мой дом понравится вам больше?
— Не понравится.
— Почему?
Антон молчал. И тогда Давид решил его заинтересовать.
— Там много игрушек. Большой бассейн. Горки. Качели. Про все даже не рассказать. Лучше один раз увидеть.
Пока он все это перечислял, смотрел то на Артура, то на Анюту, а после снова переводил взгляд на Антона. Наблюдал за реакцией детей.
— Если вам не понравится, то вернемся обратно, — заверил Арсанов, хотя верить нельзя ни единому его слову.
Я уже научена горьким опытом. После всего случившегося дать второй шанс Давид могла бы только сумасшедшая. Тот, кто один раз предал, обязательно предаст снова. Измену нельзя простить. Невозможно. Но то, как со мной поступил Арсанов, было намного хуже. А уж то, как он поступил с нашими детьми, вообще, выходило за все существующие рамки дозволенного.
— Я вас сразу же отвезу, — твердо заявил Давид.
Однако было очевидно, стоит нам переступить порог его дома — обратно никто не выпустит.
Нет, нет. Нужно как-то нарушить его планы. Ехать точно нельзя.
Я уже собиралась вступить в разговор, но Антон меня опередил.
— Нам не понравится, — повторил мой мальчик, глядя прямо на Давида. — Потому что в том доме — ты. А ты нам всем совсем не нравишься.
Арсанов опять в лице поменялся. Еще сильнее прежнего. На его виске запульсировала темная вена, набрякла от напряжения.
Он привык вести долгие переговоры, привык иметь дело с самыми трудными бизнес-партнерами. Всегда добивался своего. Неизменно.
И тут вдруг споткнулся о волю ребенка. О слова своего собственного сына.
А как он хотел? Думал, будет легко? Дети мечтают увидеть папу и будут рады любому отцу?
Не всегда получается так, как планируем. И судя по тому, как дернулся рот Арсанова в нервной судороге, сейчас события точно разворачивались против всех его планов.
— Вы меня еще не знаете, — наконец, произнес он.
— Мама знает, — бросил Антон. — И ты ей не нравишься.
На это Арканову было нечем возразить. Он перевел тяжелый взгляд на меня. Явно нашел главного виновника всех бед.
Ну конечно, это я виновата.
А за собой он никогда ничего дурного не замечал.
— Ты не нравишься Артуру, — малыш кивнул
