следила, чтобы в люди я выходила при параде. Но мне это было всегда сложно.
— Да я просто…
Жанна сбежала по крыльцу, и, услышав обрывок нашего с мамой разговора, нагло заглядывает в телефон и радостно говорит:
— Потому что она ночевала у жениха своего! Странно, да, что нет своей расчёски, у мужчины, с которым жизнь связать собралась?!
Родители замирают в полном недоумении, переглядываются. А я борюсь с острым желанием врезать этой сучке.
Жанна шлёт нам всем воздушные поцелуи, и с чувством выполненного долга следует к калитке. Она на каблуках, а по рыхлой земле идти получается у неё криво. Вдруг показывается Чак, а у моих ног лежит его любимая палка.
Хватаю её и кидаю аккурат по траектории пути нашей с Савельевым гостьей. Собака несётся за палкой, и его траектория следования совпадает с маршрутом Жанны.
Торжествую безмолвно. Я молодец — идеально рассчитала.
Собака и бывшая сталкиваются. Женщина цепляется длинным носом своей туфли за заднюю ногу пса, и с громким криком летит в компостную яму, которую соорудил Савельев у выхода.
— Катенька, что у тебя там происходит? — с тревогой спрашивает отец.
— Она сказала «жених»? — уточняет мама.
— Давно хотел отсюда компостную яму перенести, — спокойно замечает Савельев, созерцая с крыльца всё происходящее, скрестив руки на груди.
Жанна пытается подняться по скоплению куриных экскрементов, перегною, коровьих лепёшек и соломы, визжит, клянёт на чём свет стоит всех нас и нашу дачу, вместе с курами и собаками.
19
— Чтобы вас всех!
Делаю шаг к Жанне, в попытке помочь. Но Савельев меня опережает и протягивает руку грязнуле, вытаскивая из зловонной кучи.
Гостья поднимается на нетвёрдые ноги, пышущая яростью и негодованием.
— Кать, можно Жанну в твоём уличном душе помыть? Ей в таком виде ко мне нельзя, — пытаясь сдержать ухмылку, говорит мужчина.
Бывшая обиженно пихает Саню в бок, и тот охает удивлённый внезапным и таким низменным тычком.
— Конечно! Я и платье своё могу дать, — улыбку не сдерживаю, пусть знает, как легко можно упасть.
Жанна обиженно скулит, но в этой ситуации в ней говорила скорее ущемлённое достоинство.
Ведём гостью на мой участок переглядываясь. Пёс радостно гарцует вокруг, сжимая палку в зубах. Савельев кусает губы, только бы не рассмеяться.
Быстро направляет свою бывшую в мой максимально аутентичный душ, пока я выбираю из тюков самое убогое и мятое платье на сменку Жанне. Она пыхтит зло, выкидывая свои брендовые шмотки на мои поросшие бурьяном грядки.
— Какое унижение!
Саня привлекает меня к себе, уложив руку на талии, и целует нежно в макушку.
— Как так можно вообще? — продолжает причитать Жанна.
Саня льнёт к моему уху и тихонько говорит:
— Ах, какое коварство!
Вскидываю на мужчину озорной взгляд. С появлением бывшей жёны на пороге, его ценность возросла вдвое. А то и втрое.
Тянусь сама к его губам, решительно целую. Чтобы у него ни возникло сомнений в том, что его чувства ко мне взаимны и интерес присутствует.
Саня тут же отвечает на мой поцелуй, жадно и голодно. Словно бы смакуя драгоценные мгновения близости. Он напряжённо отрывается от меня и шепчет едва слышно:
— Я так больше не могу.
Не очень понимаю, что именно имеет в виду. Приподнимаю вопросительно брови.
— О чём ты?
Мужская рука демонстративно скользит ниже моей талии и ложится на ягодицы в лёгком поглаживании.
— Об этом.
Кокетливо сбрасываю руку с интимной зоны, мгновенно краснею и смеясь.
— Александр Сергеевич!
— Катюх, ну…
Скрепит дверь моего душа, и мы с Савельевым отпрыгиваем друг от друга, пойманные на «горячем». Жанна, буквально утонувшая в моём сарафане в весёлых подсолнухах, оглядывает нас придирчиво и мрачно.
— Где мой чемодан? — рявкает на Саню, — Я должна переодеться в своё!
Расступаемся, пропускаю гордую, но не сломленную гостью. И та следует горделивой походкой обратно к дому Савельева. Наблюдаем молча за ней, каждый размышляя о своём.
Вдруг вспоминаю, из-за чего это всё произошло.
— Са-а-аш, — намеренно растягивая гласные, с опаской начинаю, — Жанна сказала моим родителям, что мы жених и невеста.
Савельев кивает деловито.
— И? Думаешь, заругают?
Неуверенно качаю головой. Нет, может, и не поругают, но я почти уверена, что они тоже на полпути сюда.
Тяжело вздыхаю и иду к домику, возвращаясь к ремонту.
Савельев обещает скоро подключиться, как только выпроводит свою бывшую. Я засучиваю рукава и принимаюсь за работу. Очень хочется покоя и умиротворения. Но дачные выходные совершенно точно мне этого дать не могут.
Благодаря соседу, я изучила теорию процесса штукатурки стен. Осталось только не провалить на практике.
Замешиваю раствор задумчиво.
В голове настоящая каша. С одной стороны, мне невероятно импонировало внимание Савельева, и его открытые и такие приятные знаки внимания. Но с другой — настораживали.
Ловлю своё отражение в грязном зеркале, что висело, покосившись на ещё не ободранной стене. И что он во мне нашёл? Толстуха, в заляпанной косынке, грязная и на четвереньках. Чем я ему нравлюсь вообще?
Когда у меня получилось выравнивать стены сносно, послышались шаги Савельева. Прошёл как минимум час.
— Фух, еле выставил её, — делится впечатлениями мужчина, — вот уж, правда, бог отвёл.
Усмехаюсь словам и смотрю на соседа с плохо скрытой теплотой.
— М-да уж, — киваю задумчиво, — Она всегда такой была?
Мужчина сразу берётся за дело, продолжая попутно беседу.
— Нет, сначала она выглядела весёлой, забавной, умной… но потом, оказалось, что она ещё и очень любит деньги, ложь и хитрость. Ну, и довольно эгоистична.
— Ну, последнее сложно назвать недостатком, — вздыхаю, задумчиво растягивая раствор по стене мастерком, — Сейчас модно любить только себя.
Савельев улыбается и косится в мою сторону.
— Этим ты меня и зацепила. Ты любишь себя, но не только. Ты открыта. Это подкупает.
Не очень понимаю суть сказанного.
— И что это может значить?
Господи, пожалуйста, пусть он будет аккуратнее в выражениях! А то напридумываю себе чего-то лишнего и буду страдать.
— Ну, есть ощущение, что я знаю тебя. Понимаю твои решения и мотивации, и вместе с тем, порой, ты умудряешься меня удивлять и держишь в некотором напряжении от ожидания того, что ты выкинешь в следующий миг.
Невольно улыбаюсь, разглядывая мужской профиль.
— Правда?
Саня поворачивается ко мне.
— Правда. Ты не такая, как все, честная, добрая, милая, игривая. Я не встречал никого подобного прежде и не намерен тебя отпускать.
Чувствую, как тепло удовольствия растекается по телу. Разве можно было сказать лучше?
Мужчина снова тянется ко мне и целует горячо.
— Но сначала, — выдыхает тяжело, — предлагаю устроить свидание. Приглашаю тебя на рыбалку. Ты
