достаёт красивые платья и примеряет их перед зеркалом.
— Я красивая, мамочка? — придерживая руками платье из золотистой парчи, малышка оглядывает себя с ног до головы.
— Очень красивая, Юля, — отвечает вместо меня Динар и я только сейчас замечаю, как Султанов не сводит глаз с дочери.
Отложив в сторону платье, Юля подходит к Динару, жестом призывает его наклониться. И когда Султанов опускается на корточки, моя малышка крепко обнимает его за шею обеими руками и смачно целует в щеку.
— Тебе нужно побриться. Ты колючий как ёжик, — маленькой ладошкой ведёт по бороде вниз, — но это нужно спросить у мамы. Ей же с тобой целоваться, а не мне!
Покраснев до корней волос, прижимаю ладони к вмиг вспыхнувших румянцем щекам. Ну, Юлька, получишь у меня, когда домой доберёмся. И пока я представляю, какую взбучку устрою своей малышки, Султанов медленно оборачивается. Сфокусировав на мне взгляд, вздёргивает чёрной бровью, мол, Алёна, что ты так раскраснелась, а я, не придумав ничего лучше, молча выхожу из детской спальни.
Слишком жарко, душно, потому и обмахиваюсь обеими руками. Но я горячая, как кипяток, меня ничто не остудит.
Его тихие шаги заставляют меня натянуться как струна. Лёгкое касание большой ладони к моему бицепсу оставляют на коже точно клеймо. Боюсь обернуться, боюсь, что Динар всё по глазам поймёт. У них с Юлькой с первого взгляда возникла какая-то сакральная связь, это только слепой не заметит.
— Всё хорошо, Алёна? — обняв за плечи, прижимает к своей груди и в этот момент я слышу слишком громкое биение своего сердца. — Знаешь, я думаю, мы подружимся с твоей дочерью. Точнее, я уверен, что уже подружились.
Крикнуть ему хочется, что Юлька наша общая дочь. Его и моя… напополам. Но не кричу! Нет, только не сейчас, когда Динар выплюнул мне в лицо всю горечь, которая копилась в нём все эти годы. Он считает, что у меня был другой мужчина, значит, ничего не помнит о той ночи, когда мы спустя полгода после расставания встретились случайно и, поддавшись былым чувствам, оказались в одной постели. На рассвете я ушла. Тогда он сладко спал и не смог меня остановить, но если бы вовремя проснулся, если бы даже через день или неделю, или даже месяц, попытался меня найти, то я не отказалась от него… наверное.
А возможно, он всё помнит, но упорно делает вид, что ничего не было. Да и было ли? Я уже сама с трудом могу воскресить на подкорке наполовину стёртые картинки. Слишком много времени прошло. Это факт.
Динар тянет меня за руку, пользуясь напряжённой паузой и моим молчанием. Приводит нас в просторную спальню, да не спальню даже, а настоящие царские покои с огромной кроватью в центре комнаты. Здесь есть панорамное окно на всю стену, открывающее прекрасный вид на лес. Если бы я была художником, то написала картину, а если поэтом — то сочинила бы не один стих. Мебель выполнена в светлых тонах, светло-сером и бежевом, так гармонично сочетающиеся друг с другом.
— Нравится? — спрашивает Динар, когда я, застыв посреди комнаты, зачарованно оглядываюсь.
— Здесь есть даже трельяж с зеркалом, — говорю на выдохе.
— Конечно. Тебе же нужно будет прихорашиваться.
— Зачем?
— Чтобы радовать мои глаза.
— Зачем ты так стараешься, Динар? Зачем пытаешься угодить нам с дочерью? Этот фиктивный брак лишь иллюзия настоящей семьи.
— Алёна, — неслышно подходит ко мне со спины, легко обнимает, но я не противлюсь этому, — я тебе уже говорил. Я любил тебя всегда.
Резко оборачиваюсь, сталкиваюсь взглядом с чёрными глазами, которые в этот момент остаются для меня нечитаемыми. Не понимаю: врёт Султанов или же сейчас говорит правду. По старой памяти помню, как он скрывал от меня свою жену всё то время, что мы были вместе и ни разу не упомянул её, ни разу не дал повода заподозрить, что у него кто-то есть кроме меня.
— А Юля? Ты хочешь сказать, так легко примешь мою дочь? Сам говорил, что она всегда будет напоминать тебе о той боли, которую ты пережил.
— Говорил, но, видит бог, эта девочка уже покорила моё сердце. Юля так похожа на свою мать, что, глядя на неё, я вижу только тебя, Алёна. И никого другого.
10
Динар лично отвозит нас с Юлькой домой. И пока едем по городским проспектам и улицам, будущий муж сосредоточенно крутит руль, иногда поглядывая в зеркало на лобовом стекле, наблюдая за моей дочерью. Его взгляд, такой тёплый и даже нежный, скользит по детскому личику моей девочки. Юлька, увидев в зеркале чёрные глаза, машет рукой и широко улыбается, подпевая строчки из песни, звучащей в этот момент из автоакустики.
В салоне царит молчание, но это не напрягает. В кои-то веки я ощущаю комфорт, а всё потому, что последний разговор с Динаром расставил все точки над “и”. Отныне я готова забыть старые обиды. Смирилась. Юлька изменила меня изнутри лишь за тот единственный час, который мы пробыли в доме Султанова. Пожалуй, я смогу вытерпеть брак с бывшим. Силы придаёт дочь, ведь ей явно понравилось в доме отца, да что уж там говорить, ей Динар понравился, а это главное. Без одобрения Юльки ничего не получилось — это точно!
Машина сворачивает с главной дороги, въезжает в жилую зону. И чем ближе подъезжаем к родной многоэтажке, тем быстрее трепыхается моё сердце. Сознание услужливо подкидывает реалистичные картинки, пугающие меня до предобморочного состояния: мама стоит возле окна и воочию наблюдает, как её дочь с внучкой выходят из дорогой иномарки. Я боюсь! Господи, как я боюсь собственную мать. Даже не представляю, что случится, когда мама узнает, за кого я собралась замуж. Ещё тогда, десять лет назад, она была категорична в своих суждениях и всячески пыталась разрушить наши с Динаром отношения. А потом, когда я сбежала почти из-под венца, мама чихвостила меня, не подбирая выражений. Это был мой персональный ад. Позор, о котором мама рассказала всем нашим родственникам, мол, Алёна едва в гарем не попала и это в двадцать первом веке!
— Спасибо, — сухо благодарю Динара, когда машина останавливается недалеко от подъезда.
— Алён, — Султанов накрывает ладонью мою руку, лежащую на колене. — Если ты хочешь, то я поднимусь сейчас с тобой в квартиру и поговорю с твоей мамой.
— Не надо, — качаю головой. — Лучше это я сделаю сама.
— Ты уверена? — в ответ пожимаю плечами. — Если что, то звони в любое время. Договорились?
Киваю, всё ещё надеясь, что такой момент не
