горло.
Я кашляю, хватаю воздух губами, на глаза собираются капли слёз.
Нил отстраняется на секунду, дает мне привыкнуть.
А я смотрю как от его члена тянется ниточка слюны к моим губам.
Так распутно.
Порочно то, что я чувствую.
Как кислород превращается в пар. Бьет по щекам. У меня между ног влажно, смазка пачкает бедра.
Он заставил сделать ему минет, а мне... Мне не противно.
Мне странно и хорошо.
Это грех, то что со мной делает мужчина. Как его жестокие поступки вибрацией бьют по мне. Возбуждением закручивает.
— Блдь, — Хаз ругается, когда комнату заполняет рингтон мобильного. — Не отвлекайся, Надь.
Он снова внутри. Я губами обхватываю его член, сама двигаюсь вперед. Дергаюсь, когда мужчина держит меня, не позволяет отстраниться.
Я втягиваю воздух через нос, задыхаюсь.
Это помешательство.
Мания.
— Слушаю. Давай, Вадим, я... - чертыхается, когда я провожу языком. — Занят я. Да!
Я сижу перед ним на коленях, у меня между ног жара, потоп. Меня трясет от возбуждения, от того, как всё неправильно между нами, возбуждающе.
А он говорит с братом.
— Сейчас? Да, буду, — вздыхает рвано, его тело напрягается. Чувствую, насколько мужчина взвинчен, зол. — Поднимайся, куколка, нужно возвращаться. Дома продолжим.
Дома?
При всех?
Глава 25
— Сколько времени ты со своим женихом? — спросил Хаз, когда мы вышли на улицу.
Наш дом — его видно отсюда, как уютно горит свет в окнах, я сквозь метель вижу эти размытые оранжевые полосы.
И вокруг никого, ни машин, ни людей.
Может, полицейские начали обход с нашего дома и уже вернулись на трассу? Если и был шанс, что Хаза заметят, то теперь можно и не надеяться.
— Несколько месяцев с женихом, — отозвалась сдержанно.
Леша, вообще-то, не совсем жених, предложения мне никто не делал. Он просто мой первый парень.
Должен был стать первым.
В голове никак не укладывается то, что случилось в кабинете. У дяди Валеры. Если мы этой ночью выживем — я в гости к папиному другу больше никогда не пойду.
— Несколько месяцев, — повторил Хаз. — Он импотент?
— Кто, Леша? — удивилась. — Нет… почему?
— Леша, — на имя моего парня он хмыкнул. Он шагает рядом.
Моя узкая ладонь лежит в его широкой, и как же это похоже на обычную прогулку, словно мужчина после похода в кино провожает меня до дома.
— Импотент, — повторил Хаз.
— Да почему?
Он повернулся. Взглядом скользнул по моему лицу. Пальцем мазнул по моим приоткрытым губам.
— Как он ни разу не попросил отсосать ему?
Дернулась, в попытке вырвать руку, Хаз не отпустил.
Стоим и смотрим друг на друга, мне хочется провалиться под землю.
Какая уж тут прогулка после кино, от его слов у меня уши огнем горят и пульс стучит в висках.
— Я не буду это обсуждать, — сказала дрожащим голосом и отвернулась.
— Ты интересная, Надя.
Он двинулся дальше и потянул меня за собой.
Сунула нос в воротник куртки.
Не хочу я быть интересной для психопата-убийцы, как-то это совсем не радует. Уже дошло до того, что…
Нет, нет, не думать, не вспоминать, ничего не было, я не видела его член, не пробовала, нет.
Молча зашли в ворота, на снегу — провалы от шагов полицейского, которые уже заметает пурга.
По его протоптанным следам добрались до дома.
В холле, пока убирала куртку в шкаф, косилась в сторону столовой и прислушивалась.
Гости шепчутся.
Как же жаль, что они в это вляпались, кто просил Любу приглашать их?
— Доктор молодец, — похвалой для Веры встретил нас Вадим. — Полицию выпроводила.
— А эта почему опять здесь? — Хаз кивнул на Любу, что замерла у подножия лестницы. — Почему не в кладовке?
— Любовь тоже постаралась, — Вадим оглянулся. — Дуло пистолета, что упирается между лопаток — действенная штука.
— Лев как? — Хаз передал брату пакет с лекарствами.
— Хреново, как еще.
Стоим напротив открытой столовой.
Кошусь туда.
Несколько гостей на полу. Кое-кто за столом. Дядя Коля связанными руками умудряется наливать себе водку и закусывать, вот для этого человека, кажется, вообще, ничего не изменилось.
Те же посиделки.
Посмотрела на дядю Валеру.
Он заметил у нас фирменный пакет со своими лекарствами. Качнул головой. И что-то мне показал.
Сощурилась, не понимая.
Он опять сделал какой-то жест.
Черт.
Надо к нему подойти и…
— У нас с тобой незавершенное дело. Наверх иди, — приказали позади.
И на ягодице по-хозяйски сжалась мужская рука.
Вздрогнула.
Это он имеет виду, что сейчас продолжится то, что началось в кабинете?
Облизнула пересохшие губы, всеми силами прогоняя из памяти порочные кадры, где я на коленях и он возвышается передо мной, толкается мне в рот напряженным членом.
Нет, невозможно, эти краткие минуты намертво засели в подкорке.
Не глядя на Хаза, послушно подошла к лестнице.
— Нил, — вдруг позвала его Люба, и я в удивлении подняла голову. Сестра пропустила меня на ступеньки и поправила лямку платья, — чем-то нужно помочь?
Он обернулся.
И глянул на сестру так, словно она какую-то дурь ляпнула.
Не ответил.
— Я это к тому, — Люба сложила руки перед собой. — Раз уж так вышло. И вы в нашем доме застряли до утра. Совсем необязательно ругаться. Мы — люди гостеприимные.
— Я заметил, — отозвался он.
— Нет, не руби с плеча, — сестра снова поправила платье. — Давай я для начала принесу тебе выпить.
— Люб, — шепнула. — Прекрати.
— Отстань, я не с тобой разговариваю.
Нил посмотрел на Вадима. На меня.
На сотовый в руках, на котором сеть проверял.
— Куколка, убери ее отсюда, — бросил. — И передай, если не заткнется — пойдет болтать сама с собой в кладовку.
Нервно хмыкнула.
Люба метнула в меня злой взгляд.
— Поднимайся, чего встала?
— Лекарства возьмите, мы сейчас, — Вадим бросил мне пакет.
— Не поняла, почему он так со мной разговаривает? — возмутилась Люба, когда мы поднялись на второй этаж.
— Он со всеми так разговаривает. Потому, что бандит. Зачем ты к нему лезешь?
— А надо молчать, как ты?
— Их трое. И у них оружие.
— Нас тоже трое. И это наш дом.
Зашли в спальню родителей.
— Принесли? — измученная Вера забрала у меня пакет. Начала рыться в лекарствах.
Лев лежит на постели и будто дремлет, его грудь тяжело вздымается.
— Лев, не отключайся, — машинально повторила Вера.
Как же хорошо, что я не врач. У сестры такой вид, словно она вагоны разгружала весь день.
На ней такая ответственность.
Не спасет младшего Хазова — и терять им будет нечего, они тут всех перестреляют.
— В общем, так, — Люба встала на пути Веры, которая с какими-то бутыльками
