Я облажался, да… но это не конец.
На следующий день всё начинается стандартно. Холл, завтрак, вялые разговоры. Дина держится так, будто меня не существует. Не смотрит, даже не здоровается. Проходит мимо, словно я пустое место.
Сука.
Это задевает сильнее, чем пощёчина.
В доме культуры начинается вторая репетиция…
Мы с Диной выходим на сцену. Свет бьёт в глаза. Остальные сидят в зале, кто‑то ржёт, кто‑то листает текст.
Выхожу из-за дерева, медленно подхожу к ней. Слишком близко.
Дина пахнет чем‑то сладким и холодным. Вишней? Или просто её шампунем? Один хер вкусно, надышаться невозможно.
Она поднимает на меня глаза, и там — лёд. Но подо льдом что‑то движется.
— Куда путь держишь, Красная Шапочка? — выразительно произношу я, глядя прямо в неё.
— К бабушке, — отвечает она.
Голос ровный, но дыхание чуть быстрее.
Я замечаю всё, каждую мелочь. Мы стоим так близко, что я чувствую тепло её кожи. Если чуть наклониться… снова смогу коснуться губ.
Но нет. Не сегодня. Жаль, что поцелуя нет в сценарии.
Девчонка делает шаг назад, как положено, я же следую за ней.
— А где живёт твоя бабушка? — продолжаю.
— За лесом, — отвечает девчонка и смотрит так, будто предупреждает: попробуй только.
Мы обмениваемся взглядами дольше, чем нужно по роли. Это подходящий момент… Сейчас или никогда.
Наклоняюсь чуть ближе, будто так и надо, и шепчу так, чтобы никто не понял:
— Прости меня за вчерашнее… я переборщил.
Дина никак не реагирует. Лицо спокойное, глаза в сторону, но я чувствую, что её сердце сбивается. Дыхание меняется, а плечи напрягаются.
Она слышала, но молчит. Затем, спустя несколько коротких секунд, почти не шевеля губами, шепчет:
— Ещё раз так сделаешь — получишь в нос.
И гордо вскидывает подбородок.
Я едва не улыбаюсь, ну конечно, это все в её стиле. Злится. Значит, не всё равно.
— Окей, понял, — отвечаю тихо. — Может, продолжим занятия? Клянусь, даже лишний раз смотреть на тебя не буду.
Вру. Я ведь прекрасно знаю, что буду.
Меня какого‑то хрена тянет к этой дикарке. Не как к очередной девчонке, которых я могу очаровать за вечер. А по‑настоящему.
Это… бесит.
Она не ведётся, не падает мне в руки, не тает от моих комплиментов, сопротивляется… И этим цепляет ещё сильнее.
Мы продолжаем сцену.
Я кружу вокруг неё, как волк. Она уходит, держит дистанцию. Но каждый раз, когда наши глаза встречаются, между нами что‑то вспыхивает.
Не ненависть. Не только она.
Интерес. Игра. Вызов.
Я больше не делаю резких движений и не касаюсь Дины без повода.
Но когда по сценарию я должен схватить её за руку, то делаю это нарочито аккуратно. Чувствую, как она вздрагивает.
Не от страха, а от напряжения.
Я склоняюсь к её уху, будто угрожаю по роли. И тихо, почти беззвучно, добавляю:
— Я правда не хотел, чтобы все так вышло…
Дина долго смотрит на меня, и в её глазах уже нет той ярости, что вчера.
Есть настороженность. И… Как будто бы искра.
И я понимаю, что несмотря на тупые прогнозы Вована, шанс ещё есть.
Только действовать мне нужно уже без тупых наскоков.
Если я хочу её — придётся играть в долгую.
Глава 27
Дина
После репетиции я иду не к себе в номер… Я снова иду на стадион. С Ярохиным.
Иду и сама себе не могу объяснить: зачем?! Можно было отказаться, просто послать его на три буквы и продолжать жить своей жизнью. Но почему-то нет… не смогла.
И вот теперь мы шагаем по дорожке к спортивной площадке за корпусом… я упорно пытаюсь убедить себя, что мне просто скучно.
Да, скучно. Вот и всё.
В этой поездке я будто выпала из общей картины. Соседка по комнате молчит как рыба, уткнётся в телефон… и всё. Вовчик раздражает одним фактом своего существования. Остальные давно разбились по компашкам: шутки, смех, какие‑то свои приколы. Туда мне уже не влезть, да и не хочется, если честно.
А тут… Ярохин. Кто бы мог подумать? Что он станет моим собеседником в этой поездке? Может быть, мы с ним оба слишком хорошо вжились в роль? Не знаю.
Он стоит у турников, в спортивной футболке. Залипаю на загорелой коже и упругих мышцах.
— Чем займемся сегодня, тренер? — хмыкает мажор, сияя как начищенный самовар.
— Предупреждаю ещё раз… никаких резких движений, — резко отсекаю я, подходя ближе.
Ярослав смотрит на меня с лёгкой ухмылкой, будто я сказала что‑то смешное.
— Я серьёзно. Не стоит давать повод отрабатывать удары на твоём лице, — цежу я.
— Понял, понял. Слушаюсь и повинуюсь, — кивает он. Хотя что‑то подсказывает мне, что нарушит. Обязательно.
Ну и ладно. Будет ходить с разбитым носом — сам виноват. Зато поймёт, что лучше мне не перечить.
Как обычно, начинаю с разминки. Показываю стойку, поправляю положение ног.
— Вес переносишь неправильно, — поправляю, подходя ближе.
Кладу ладонь ему на бедро, чуть сдвигаю. Касаюсь плеча, выравниваю корпус.
Кожа под пальцами горячая. Я делаю вид, что ничего не чувствую…
Это просто тренировка. Просто бокс.
Просто я и парень, который ещё неделю назад бесил меня до скрежета зубов.
Но сегодня он… другой.
Шутит, правда, осторожно. Не так, как раньше: без этих тупых подколов. Рассказывает что‑то про школу, про то, как однажды ввязался в драку и получил за дело. Я неожиданно смеюсь, даже почти искренне.
— Вау. Ты умеешь смеяться? — удивляется он.
— Не привыкай.
Но я ловлю себя на мысли, что рядом с ним… комфортно.
Чёрт.
Из всех студентов в этой поездке именно с Ярохиным мне почему‑то не так одиноко.
Стараюсь не думать об этом, потому что мы переходим к ударам.
— Бей. Медленно, — командую я.
Ярохин слушается. Я ловлю его кулак, корректирую траекторию.
— Локоть выше. Да. Вот так. Не зажимай плечи.
Я двигаюсь вокруг него, как обычно. Профессионально. Чётко. Без эмоций.
Но небо сегодня хмурое, тяжелое. Воздух влажный, липнет к коже.
С неба падают первые капли.
— Дождь начинается, — хмыкает Ярослав, смотря наверх.
— И что? Растворишься? — фыркаю я.
И мы продолжаем.
Капли падают на плечи, на волосы, скользят по лицу. Футболка постепенно прилипает к телу. Его… тоже.
Я чувствую, как учащается моё дыхание. Не от нагрузки, а от чего‑то другого.
Ярохин делает выпад, я ухожу в сторону, перехватываю руку, разворачиваю его корпус.
— Так. Чувствуешь? — шепчу почти в ухо.
Он кивает, а я… кажется, нахожусь слишком близко. Слишком.
Сердце работает как невменяемое. В какой‑то момент я понимаю, что мне дико нравятся эти острые ощущения. Словно по лезвию хожу. По краю.
Ещё чуть‑чуть… и сорвусь. Адреналин.
Мы отрабатываем захват. Я показываю, как освободиться из клинча.
— Если тебя прижали, не паникуй, — объясняю. — Работай корпусом.
— Покажи, — тихо просит он, смотря на меня в упор.
Я демонстрирую. А затем… Ярослав неожиданно оказывает сопротивление.
Крепко прижимает меня к себе, и я замираю.
Дыхание в ту же секунду срывается.
Его ладони находятся у меня на спине. Моё колено — между его ног. Всё по технике. Всё правильно…
Но тело реагирует совсем не по учебнику.
— Ярослав, — предупреждаю я.
Он не отпускает. Смотрит только на меня, кажется, даже не моргает.
Так близко, что я ощущаю на коже его горячее дыхание. Дождь усиливается. Капли стекают по вискам, по шее. Мир будто размывается вокруг нас. Есть только он… и я.
Всё висит на грани, ещё чуть‑чуть: и контроль будет потерян навсегда.
Я же добровольно на это подписалась,
сама сюда пришла, сама согласилась его тренировать.
Я сама снова и снова подхожу слишком близко… да, сама. И нет никаких отговорок или оправданий.
Меня это пугает… Потому что я начинаю что‑то чувствовать.
И это чувство разрушительное, я точно знаю.
