так дерьмово продумали провокацию, то ли…
— Нам помогли, — вздыхаю я.
— Ды-а-а? А кто? — вскидывает брови Ольга. Я отвлекаюсь на принесшую мне кофе Леночку, благодарно киваю и продолжаю, дождавшись, когда за ней закроется дверь.
— Мои будущие родственники.
— Байсаровы?! Ну, охренеть! Такие родственники нам нужны, — ржет, дурочка. — Кстати, как прошло сватовство?
Я задумчиво перекатываю ручку в ладонях. Удивительно, но мне некогда было это анализировать. Для меня вечер был безнадежно испорчен заварухой в таможне. Потом волнение от встречи с Хасаном. И как итог — я даже не знаю, что ответить.
— Да вроде неплохо. Правда, их целая кагала, и для нас это непривычно.
— Ну, так привыкай. Вы теперь тоже часть семьи, как я понимаю.
Да… И это проблема. Потому что мы будем регулярно встречаться с Хасаном, от одной мысли о котором мой пульс подскакивает до критических отметок. Машинально киваю.
— Ладно, посплетничаем на обеде. Я пока ломала голову, где мы могли просчитаться, придумала интересную схему по оптимизации налогов… Хочу еще покрутить ее в голове. Возможно, нам удастся сэкономить несколько миллионов.
— Только чтобы все в рамках закона, Оль, — на кой-то черт напоминаю я. Ольга на это только глаза закатывает. Ну, тут понятно, это же ей и предъявят, если вдруг что.
Оставшись одна, пригубливаю кофе и сосредоточенно пролистываю мудборды… Скоро Новый год, пора украшать витрины, а я все не приду к решению, какими они будут. К тому же нужно срочно организовать съемку, задействовав позиции из нового поступления… Эта творческая часть работы мне нравится больше всего, но сегодня я не в силах сосредоточиться.
Плюнув на все, захожу в туалет, чтобы подержать руки под холодной водой. Возможно, это поможет как-то притушить мешающие работе чувства. Включаю кран, ловлю свой взгляд в отражении зеркала. Машинально касаюсь пальцами чуть более ярких, чем обычно, губ и вздрагиваю под напором обрушившихся на меня воспоминаний. Приказываю себе забыть, но где там… Нервно стираю остатки блеска, наношу другой, суше. Холодный оттенок делает лицо более строгим. Так лучше.
Возвращаюсь в кабинет. Проверяю телефон: три неотвеченных от свекрови. Дело плохо. Перезваниваю, постукивая пальцами по столу.
— Я уж думала, вы опять морозитесь, — выпаливает Дарья Сергеевна вместо приветствия. Давлю в себе потребность уточнить, когда мы в принципе ее игнорировали, но прекрасно осознавая, что этим только дам повод вывалить на меня кучу г*вна, закусываю изнутри щеку.
— Добрый день. Нет, я была занята. Что-то случилось?
— Она еще спрашивает!
— Не понимаю, о чем вы, Дарья Сергеевна.
— О том! Нет, Алла, вот ты мне скажи, как есть… Вы меня и на свадьбу Миланы звать не планировали?
О, господи! Вот в чем дело!
— Конечно, планировали. Почему вы решили иначе?
— Может, потому, что на сватовство вы не соизволили меня пригласить?!
Обиженный голос свекрови режет по нервам. Отвожу динамик подальше.
— Нас самих застали врасплох.
Вру, конечно. У меня и мысли не было позвать свекровь или каких-то других родственников. Зачем?
— А что так? Миланка там часом не залетела?! — пугается Дарья Сергеевна.
— Нет, конечно. Что вы такое говорите?
— Ой, а то ты не знаешь, как это бывает.
Стискиваю зубы.
— Я знаю, — цежу. — Но кто сказал, что Милана решит повторить мой путь?
— В том-то и дело, что такой путь мало зависит от каких-либо осознанных решений, — нудит свекровь, как будто не понимая даже, что снова и снова меня обижает.
— Не понимаю, о чем мы спорим. Как я уже сказала, Милана не беременна. Адиль сделал ей предложение. Она согласилась. Все.
— Это что еще за имя такое — Адиль? Какой он национальности?
— Да какая разница, господи боже?! Он — отличный парень. Из хорошей семьи. Милана счастлива, а это главное.
— Ну, знаешь ли, я его не видела — так что подтвердить твои слова не могу.
— Моим словам не требуется подтверждение, — отрезаю я, научившись за эти годы отстаивать свои границы даже в общении со свекровью. Буквально вижу, как поджимаются ее тонкие губы в ответ на мои слова. — Приглашение на свадьбу Милана, думаю, занесет вам лично. Это все? Извините, но у меня полно работы…
Так наш разговор и заканчивается. Я кладу телефон на стол, закрываю глаза и считаю до пяти. Господи, ну почему даже такие счастливые вроде моменты свекровь превращает для меня в поле боя? Сколько лет я терплю эти разговоры в стиле «ты всё делаешь неправильно», и пусть они уже не задевают меня, как в самом начале, каждый раз это, один черт, будто проверка на прочность.
Тяжело вздохнув, тянусь к мудбордам. Новогодние витрины. Серебро или золото? Скандинавский минимализм или вычурное барокко? Что больше подойдет к нашей новой коллекции? Яркой, местами дерзкой и очень праздничной? Обычно эта часть работы наполняет меня азартом: как художник, я собираю мозаику из деталей, а получив результат, каждый раз захлебываюсь от восхищения. Но сегодня во мне слишком много раздражения, усталости и других эмоций, о которых даже себе страшно признаться.
Я заставляю себя взять карандаш. Рисую на листке композицию: высокая ель, длинные свисающие гирлянды, манекены в вечерних платьях на фоне ледяных панно. Но руки предательски дрожат, и ничего толкового не выходит. С облегчением отвлекаюсь на зазвонивший телефон.
— Привет. Ну, ты чего не звонишь? Решила что-нибудь? — частит Стас.
— Ты про таможню? — уточняю я.
— Ну, а про что еще? Я вообще-то волнуюсь.
Волнуется мой хороший… Прикрываю глаза. В трубке фоном слышны гул аудиторий и чей-то громкий смех.
— Чего же раньше не позвонил, раз волновался? — интересуюсь я, удивляясь тому, что Стас как будто правда не понимает, насколько же мне не хватает его участия.
— Не хотел лишний раз дергать, — отвечает он так, будто это само собой разумеется. — Так что?
— Все хорошо. Разрулили.
— Ну, слава богу.
В его голосе звучит такое облегчение, что мне становится невыносимо стыдно. Чувствую себя предательницей. Самой худшей женщиной на земле!
— Ты когда домой? — спрашиваю, чувствуя, как дрожат губы.
— Как обычно. А что?
— Хочу приехать пораньше. Приготовлю что-нибудь вкусненькое к твоему приходу.
— Да зачем, Алл? У нас после вчерашнего куча жратвы осталась.
Замечание дельное. Но мне хочется сделать что-то для Стаса в надежде, что это хоть чуть-чуть усмирит чувство вины перед ним.
— Собираюсь тебя побаловать, — упрямлюсь я.
Обед пропускаю. Вместо этого выпиваю еще одну чашку кофе. А ближе к трем ко мне приезжает Милана. Залетает вихрем, наполняя мой кабинет ароматом незнакомого прежде парфюма.
— Что это ты одна? — подкалываю дочку.
— У меня отменили последнюю пару, Адиль еще занят, — не замечает подначки Миланка. — Я тебе
