лицо, отказывая ей в поцелуе.
– Забыла о запрете? – хриплый смешок дразнил слух девушки.
Она сжала зубы, стараясь сдержать разочарование и тлеющую злость, когда Дамиан резко прихватил кожу на ее шее зубами, а после лизнул покрасневшее место, оставляя влажную дорожку.
– Технически, это не поцелуй.
Он снова легонько укусил и провел языком по коже груди, намеренно игнорируя самые чувствительные места, пока добирался до низа живота.
Она знала, что после такого все ее тело завтра будет в синяках и ныть от боли, но не могла остановиться. Не хотела.
Ей было нужно это. По-настоящему грубо, с ним. Истинным Дамианом.
Сердитым, доведенным до предела, язвительным, ядовитым.
Она хотела быть отравленной и отравить его сама.
Они слишком увязли в этом. Не выбраться.
Язык мужчины скользнул под тонкую ткань белья, прямо по обнаженным влажным складкам, вылизывая.
Смертоносный жар, кипящий внутри, вырвался наружу, когда стенки ее лона начали лихорадочно сокращаться.
Он продолжал надавливать и ласкать снаружи ее клинком до тех пор, пока не стихла последняя судорога.
Топор опустился на землю.
Ее горло было сухим. Эви не помнила, как почти сорвала голос от бессмысленной мольбы и стонов.
Щелчок ремня и жужжание молнии вырвали девушку из грез.
Он расстегнул ширинку, не потрудившись снять с себя брюки.
Ее нижнее белье безжалостно сорвалось следом.
– Мне следовало сделать это раньше, – немедля, Дамиан обхватил талию девушки своими сильными руками, буквально насаживая на себя.
Без предупреждения вторгаясь в хрупкое тело.
На этот раз никакого милосердия.
Он стал вбиваться в нее, глубоко и сильно, отчего спина Эви врезалась с каждым толчком в ствол дерева, царапая нежную кожу до крови.
Воздух обжигал легкие. Руки девушки вцепились в его широкие плечи.
Мутный взгляд бегал по татуировкам, которые виднелись из-под расстегнутой рубашки, покрывая каждый дюйм смуглой кожи.
Дамиан обхватил ее челюсть рукой, впиваясь в губы.
Это был дикий, грязный поцелуй.
Его язык толкнулся в ее рот, пока он ненасытно вколачивался внутрь податливого тела.
Раз за разом.
Не щадил, брал, насыщая жажду.
– А может, ты просто очень сильно хотела, чтобы я тебя трахнул? Что же ты так, не стоило стесняться своей испорченности, – насмешливый голос прозвучал, словно ледяной дождь. – Могла бы вежливо попросить меня вогнать член в тебя, это избавило бы нас от многих проблем.
Он повторял слова Уинстона, которые тот адресовал своей пленнице.
– Ненавижу тебя. Слышишь? Не-на-ви-жу, – прошипела Эви, принимая его.
– А я все равно люблю тебя. Люблю, люблю, люблю, – Дамиан укусил ее за шею, грубо посасывая кожу до собственнических следов, помечая самым первобытным способом. – Ты только моя.
– Нет.
– Моя, – каждый толчок, казалось, разрывал ее на части. Это было так приятно, что хотелось плакать.
Она зажмурилась, не желая сдаваться.
– Мой Огонек.
«Теперь ты меня замечаешь? Видишь?..»
– Ненавижу, – простонала девушка, двигаясь ему навстречу.
– Ты моя. Скажи это.
– Пошел. Ты, – выделила Эви каждое слово. – Так тебя устроит?
– Мой член в тебе. А это значит, что ты моя.
– Жаль, что его владелец такой мудак, – ухмыльнулась с вызовом девушка, продолжая раскачиваться. – И это ничего не значит, Йохансен, – прошептала она. Шарик пирсинга в ее языке дразнил уголок его рта, контур губ, прежде чем столкнуться с его языком.
Низкий стон вырвался из горла мужчины.
Дамиан растворялся в этом безумии, как и она. Было так охрененно приятно, что все его тело почти содрогалось от похоти и потребности.
Тяжелое дыхание смешалось с ее прерывистыми выдохами.
Он не мог сдержаться, опустил взгляд. Наблюдая за тем, как его твердый, покрытый ее влагой, член со штангами скользит внутрь, пропадая в тесном, тугом жаре, и выходит наружу, обласканный им.
Эта картина туманила рассудок. Вынуждая вторгаться еще глубже. Беспощадно трахая ее рот своим и не понижая темпа снизу.
Доводя их обоих до дрожи.
Она зажмурилась, выстанывая мужчине в губы, теряя себя в его руках.
Пока он толкался в нее, схватив за талию, развратно поднимая и опуская корпус девушки.
Красивое лицо исказилось от наслаждения. Он задел заветную точку внутри нее, металлические пирсинги настойчиво терлись об это место с каждым движением, посылая волну чистого удовольствия по всему телу.
Дамиан оторвался от припухших губ на мгновение, позволяя девушке сделать лишь короткий вдох, прежде чем снова жадно набросился на ее рот. Не давая перевести дух.
У нее был сладкий привкус ягод и джина. Он ощущал себя опьяненным. Изголодавшимся.
Влажные звуки поцелуев и непристойные шлепки ударов их плоти друг о друга заставляя его только сильнее терять голову.
Ногти Эви впились в кожу мужчины чуть ниже затылка, ее губы покраснели от нападений, тело инстинктивно двигалось навстречу ожесточенным толчкам.
Так легко можно было заставить себя забыть обо всем, размыть границы…
Она оторвалась от его рта, нуждаясь в восстановлении своей обороны, но мужчина властно схватил ее за горло, не позволяя.
– Даже не вздумай, Огонек. Ты здесь. Со мной. Не уходи. Не отстраняйся снова.
Движения его поясницы становились все более хаотичными.
– Просто ощущай это. То, кому я принадлежу. Чей я.
Узкие стенки крепко сжимали его изнутри, ритмично пульсируя вокруг члена.
– Всегда твой, Огонек.
«Да. Мой».
– Только твой.
Резким движением он глубоко вогнал свой ствол в ее лоно, наполняя до предела.
Девушка ощутила поток горячей жидкости, хлынувший внутрь, пока ее собственное тело напряглось в сладкой агонии, получая разрядку.
Такую яркую, что перед глазами замерцали искры.
Каждая клеточка тела, казалась, воспарила. Пребывая в абсолютном блаженстве.
И он, и она прерывисто дышали.
Эви, как в тумане, наблюдала за тем, как Дамиан бережно поставил ее на землю, застегнул ширинку, затем одел ее и понес в машину, пока она безвольно уткнулась щекой ему в плечо, опустив руки. Ткань пиджака казалась жесткой.
С возвращением в реальность вернулась и боль, которая ее теперь везде сопровождала.
– Конечно, я дала ему отпор. Но в момент, когда он пристал ко мне… Мне было по-настоящему страшно, – призналась вдруг она, когда он усадил ее на сиденье и сел за водительское. – На короткий миг я ощутила себя парализованной. Беспомощной. Словно курок пистолета снова был прижат к моему виску, а все вокруг утопает в крови, пока я умоляюеене стрелять. Не убивать меня.
– Прости, Огонек. Прости меня, что допустил такую ситуацию.
– Это не твоя вина. Я просто… ощущала себя грязной из-за того, что он дотронулся до меня, – Эви слегка отстранилась и доверчиво посмотрела ему в глаза. – Мне стало легче, когда ты…
Ее щеки слегка порозовели, и он улыбнулся.
– Когда я касался тебя?
– Да. Это ощущалось как очищение.
