Вадим за руку ловит. Резко на себя тянет, заставляя упасть обратно на подушки. Своим телом закрывает.
И.. целует. Грубо. Требовательно. Отвечаю ему с каким-то отчаянием. Больше между нами нет никаких секретов.
Прервав поцелуй, смотрит опять напряжённо и серьёзно. Большим пальцем стирает слёзы с моих щёк. Я, не мигая, ловлю каждую эмоцию. Прикусив губу, жду. Не знаю чего. Радости? Что не принесу в подоле, как та красотка. Или расстройства?
Вадим будто специально никаких эмоций не выдаёт. В ладонях лицо моё держит и смотрит. Качает головой, цокнув, и ближе подаётся. Едва губами моих губ касается и решительно припечатывает:
— Разберёмся, Пончик.
Эпилог. Вадим
Стою на парковке возле университета, прислонившись к боку внедорожника. Курю неспешно. На распахнутые двери здания смотрю.
Жена выходит. Замираю с сигаретой в руках. Жадно разглядываю её. Будто мы утром не виделись. Чёрт, столько лет прошло, а насмотреться не могу на Пончика моего. Да какой там пончик? Уже не пончик давно. Фигура песочные часы. Шикарная. Грудь ещё больше стала, бёдра округлились немного, а талия тонкая, прямо под мою ладонь.
Идеальная.
Моя.
Идёт уверенно. Глаза горят, улыбка сверкает так, что мужики шеи сворачивают. А я наслаждаюсь эстетически. И не только. Но пока глазами пожираю.
Заметив меня, пончиком надкусанным машет. Перепрыгивает ступени и бежит в мои объятья. Сразу же тянется за поцелуем, больше никого не смущается и не стыдится проявлять чувства на публике.
Сладкая, как всегда. Смеётся тихо, угощая своей сдобой.
— Ну что, шеф, поехали?
— Поехали, — соглашаюсь, распахивая для неё дверь.
Сначала за сыном в школу. Первый класс закончили с горем пополам. И нет, учится он как раз хорошо. Там поведение хромает. Пацан бежит, как и его мама, с улыбкой и радостно. Взбирается на заднее сиденье, пряча от Пончика покрасневшую щёку. Опять с кем-то подрался. Надо будет разбираться вновь.
Потом в садик едем. За дочерью. Четырёхлетка, завидев меня, вовсе в восторг приходит. Пищит и сразу в руки прыгает. Обнимает крохотными ручками и… чёрт! Это лучшие минуты моей жизни.
Устраиваю ребёнка в детском кресле, и мы вновь едем. Пончик на детей отвлекается. Слушает рассказ дочери, рисунки её расхваливает.
Сын не такой активный, в меня характером пошёл. Если говорит, то по делу. Не любит размусоливать.
— О чём задумался? — спрашивает Паулина, когда дети отвлекаются на планшет.
— О том, что давно я тебе не говорил самого важного.
— О чём это? — хмурится жена.
Молчу, рулю, на дорогу смотрю. Она не торопит. Умеет моя женщина просто дать время и не требовать ответов. Останавливаюсь на светофоре. Разворачиваюсь корпусом.
— Люблю я тебя, Пончик Андреевна. И жизнь с тобой прожить — это самое правильное решение в моей жизни.
— Ты такого мне никогда не говорил, — усмехается, ладонью щёку накрывая.
— Дурак потому что.
— Мой дурак, — соглашается Паулина и оставляет лёгкий поцелуй на губах. — Я тоже тебя люблю, Вадим Дмитриевич. И безумно счастлива, что ты принял тогда то решение.
