так, что даже добавки хотелось.
— Не знаю, — сказала Аля и задумалась. И правда — придёт ли Артём сегодня к её подъезду? Вчера он ничего не говорил, а она забыла спросить, дурёха. Целоваться с ним не забыла, а вот узнать, будет ли он её ждать с утра пораньше, — забыла.
Кстати… а встал ли он вообще? Мог и проспать, если лёг поздно. Тогда он не только к Але опоздает, а всюду. И семинар по теории текста первой парой, а там преподаватель — дама строгая.
— Надо ему позвонить, — пробормотала Аля, хватаясь за телефон. Мама, садясь рядом на табуретку, посмотрела на дочь с удивлением.
— Позвонить? Ты хочешь узнать, придёт ли он?
— Не совсем. Артём вчера лёг поздно, я боюсь, что он проспал. Если это так, заодно разбужу его. А если нет — хоть узнаю, придёт он сегодня или нет, а то мы разминёмся.
— Ох, Алечка, — вздохнула Наталья Николаевна. — Дело, конечно, хорошее, но ты осторожнее — не любят парни чрезмерной опеки-то…
— А это разве чрезмерно? — улыбнулась Аля. — Да Артём сам себя съест, если семинар пропустит! — И она решительно набрала на телефоне его номер.
Гудок, ещё один, затем ещё… десять гудков, и на десятом в трубке послышался страдальческий, но не столько сонный, сколько взбудораженный голос Артёма:
— Ты прикинь, я проспал! Будильник даже не слышал! Аля! Ты когда выходишь?
— Минут через двадцать, Тём, — ответила она, посмеиваясь. Вот! Интуиция её всё-таки не обманула.
— Я успею! — воскликнул он и отключился.
— Успеет? — хмыкнула Наталья Николаевна, размешивая масло в каше. — А он рядом живёт?
— Не знаю, честно говоря. Но подозреваю, что нет, — призналась Аля и почувствовала, что краснеет, когда Рая мечтательно протянула:
— Любо-о-овь!
38
Артём
И угораздило его проспать! Перед сном три раза проверил будильник, и он наверняка звонил, но Артём попросту не услышал — и со временем мобильник перестал трещать у него над ухом. Надо будет мелодию сменить и поставить что-нибудь забористое из тяжёлого рока, а у Артёма вечно играл «Щелкунчик». Его любимая музыка, но под такую спать — самое милое дело. А просыпаться лучше под что-нибудь менее умиротворяющее.
Спасибо сердобольной Але — разбудила. А не разбудила бы, он бы опоздал на семинар, заработав себе лишний пропуск в журнале без уважительной причины, да и вообще — он же собирался за Алей ухаживать, а не дрыхнуть!
Умылся Артём минут за пять, если не быстрее, и ещё быстрее оделся. В последний момент, чертыхнувшись, захватил с собой Алин подарок, ругая себя за безголовость — вот была бы невезуха, оставь он его дома. Как говорил отец, утверждая, что так рассуждали его школьные учителя: «Лучше бы ты голову дома оставил».
Аля жила не так чтобы далеко — пешком минут пятнадцать, но пятнадцати минут у Артёма уже не имелось, поэтому всю дорогу он бежал, как конь во время скачек. И как раз когда подбегал к подъезду, запищал кодовый замок и распахнулась дверь, являя окружающему миру радостную и ни капли не сонную Раю и смущённую Алю. Она поменяла куртку на более тёплую, и вот такая — в жёлтой куртке чуть ниже бёдер и голубой шапочке, из-под которой виднелись её светлые волосы, показалась Артёму похожей на синичку.
— Привет! — первой поздоровалась с ним Рая, махнув ладошкой в светлой перчатке. — А мы видели в окно, как ты бежал!
— Простудишься, Тём, — укоризненно произнесла Аля, глядя на него с таким беспокойством, что у Артёма пело сердце, а пустой желудок совершал радостные сальто-мортале. — Ещё и без шапки, а на улице почти ноль. Заболеть хочешь?
— Не хочу, — улыбнулся он, подходя ближе и стараясь дышать не слишком заполошно, чтобы не пугать Алю. — Просто торопился. Но мы сейчас всё равно на автобусе поедем, успею согреться. И шапку я завтра надену, обещаю.
— И шарф.
— И шарф, — послушно повторил Артём, рассмеявшись. — Ну, пойдём?
— Меня смущает то, что ты не завтракал, — проворчала Аля, а Рая, хихикнув, добавила:
— Ну что ты как мамочка его, Аль! Шапку и шарф надень, быстро не бегай, позавтракай…
— А я разве не права?
— Права, но…
— Так, стоп-стоп! — замахал на девчонок руками Артём. — Это не «как мамочка», Рай, это называется «забота», и она дорогого стоит. Поймёшь, когда вырастешь. Мне приятно, что Аля обо мне беспокоится. А я, кстати, беспокоюсь о ней! Поэтому пойдём скорее в тёплый автобус. По пути завернём в пекарню возле вуза, я там куплю себе кофе и круассан — мне будет достаточно. А ещё, — он подмигнул и с иронией покосился на Раю, которая слушала его выступление, по-детски открыв рот, — у меня для тебя подарок, Аль!
— О-о-о… — протянула девушка, а её младшая сестра жалобно простонала:
— Ну вот, а я всё пропущу! Мне ведь тоже интересно! Давай ты сейчас подаришь его, а, Тём?!
Вот как. Теперь он и для Раи «Тёма».
В груди стало тепло, и губы защекотало от желания широко улыбнуться — таким счастливым Артём себя вдруг почувствовал.
— Сейчас — нет. Позже подарю.
— Но Тё-ё-ём!..
— Цыц! — погрозил он Рае пальцем. — Любопытной Варваре, как известно…
— Мама тоже так говорит, — закатила глаза девочка. — Ладно уж! Но вечером ты мне всё покажешь, Аль, да?
— Конечно покажу, — немного растерянно ответила Аля, рассматривая фигуру Артёма. Будто гадала, где припрятан её подарок.
39
Аля
В автобусе, наблюдая за Артёмом, который поминутно широко зевал, прикрывая ладонью рот, Аля решила, что сейчас самое подходящее время для задавания всяческих вопросов. Родин не выспался, а когда человек не выспался — он тупит и не может достоверно врать.
По крайней мере, именно так было у Али, и она надеялась, что Артём в этом плане от неё не слишком отличается.
— А ты не собираешься возвращаться в Москву? — спросила она, вглядываясь в его лицо. Артём посмотрел на неё так, будто вообще не понял, о чём она, и переспросил:
— Что?
— Возвращаться. В Москву, — повторила Аля. — Поучишься у нас, например, до конца года, а потом вернёшься.
