спим или врозь. А тут вдруг женское начало проснулось. Алекс разбудил.
— Я осторожно…
Алекс вдруг сдвигает мой топ к шее и зависает, рассматривая. В его взгляде — жажда.
Моя грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Щёки пылают огнём.
Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям, когда его губы касаются ложбинки влажным поцелуем. Он ласкает сверхчувствительную кожу, которая сразу покрывается мурашками, трётся колючим подбородком. Согревает дыханием.
Это просто невероятно! Вскрикиваю, когда Алекс берет в рот сосок и нежно, очень эротично начинает обводить языком.
Вцепляюсь в его спину мёртвой хваткой. Тоже хочется коснуться обнажённой кожи, но сама раздеть мужчину я вряд ли решусь.
— Станешь моей сегодня, — звучит над ухом.
И это был не вопрос, Миллер просто сообщил о своих планах на меня.
Алекс целует, гладит, тискает с нетерпением. Я еле сдерживаюсь, чтобы не стонать в голос!
Но, видимо, не получается. Потому что из соседней комнаты раздаётся детский крик.
Отрезвляющий эффект наступает мгновенно. Алекс выпускает меня из рук и садится на постели. Я вскакиваю и несусь к Нике через общую ванную, так быстрей. Вдруг она столкнула подушки и свалилась?!
Но нет, всё в порядке. Мы просто голодные.
Беру дочку на руки, успокаиваю. Несу к пеленальному столику переодевать. Про Алекса совершенно забываю. Так всегда, стоит этой сладкой ягодке зареветь, мама забывает обо всём на свете!
— Я возьму её? — вдруг раздаётся сзади, когда мы завершаем ритуал и застёгиваем комбез.
Аж вздрагиваю.
Миллер встаёт рядом и протягивает руки к малышке. Сомневаюсь мгновение, но всё же позволяю её забрать.
— Она изменилась за две недели, — говорит он тихо, улыбается. — Но всё равно ещё очень маленькая.
В комнате полумрак, и Алекс отходит к окну. На улице вечереет, уже зажглись фонари.
Сажусь на кровать и наблюдаю за ними.
Есть ведь причина, по которой он так проникся к моему ребёнку. Может, дело в его прошлом? Ведь отношения с женщинами были, но детей так и нет.
А ещё я ему явно нравлюсь. Это тоже имеет значение.
Слышала когда-то, что люди, познакомившиеся при чрезвычайных обстоятельствах, потом легко сближаются. Так у нас с ним было в рождественскую ночь. Алекс спас не только меня, но и мою малышку. Поэтому, наверное, теперь к нам неравнодушен.
— Мы сейчас пойдём немного поиграем с мальчишками во дворе. Ты присоединишься?
— Я долго гуляла с Никой в лесу до обеда, немного замёрзла.
— Ясно. — Он строит дочке умильную рожицу. — Тогда встретимся за ужином. А после… я тебе уже сказал. Возражения будут?
Александр переводит взгляд с малышки на меня.
— Нет.
Глава 16
Александр
Девочки остались дома, испугались мороза. А мы с Андреем и Марком повели детей в лес. Там высокая, накатанная горка.
Не удалось выспаться в самолёте, и последние полчаса я нещадно зеваю.
Ледяной воздух, проникая в лёгкие, отлично бодрит. Вдыхаю полной грудью.
— Что думаешь делать дальше? — запыхавшись, спрашивает Марк, когда мы в очередной раз затаскиваем ватрушки на холм.
Вид отсюда на леса и замёрзшую реку открывается изумительный, не устаю любоваться. Брат выбрал идеальное место для семейного гнезда. Я бы хотел, чтобы и моя дочь росла здесь, а не в пыльном мегаполисе. Может, посмотреть участки поблизости?
Усаживаю Матвея в тюбинг и проверяю, крепко ли он держится за ручки.
— Развод Милены не был бы проблемой, не отправь я её год назад в свою клинику.
— Не отправил бы её туда — не было бы у тебя сейчас Ники, — резонно напоминает брат. — Всё решаемо. Сначала нужно поговорить с Олегом. По-мужски.
— Ещё скажи — по-братски. Кузен меня с детства не выносит. А когда узнает правду, начнёт мстить.
Мальчишки с радостным визгом скатываются вниз, где их встречает Андрей.
Маленькая девочка с криком «папа» бежит навстречу какому-то мужику в модном цветастом пуховике. Он ловит дочь в объятия и подбрасывает невысоко в воздух, приводя её в восторг.
Зависаю на минуту, наблюдая за ними.
Через пару лет буду катать с этой горы свою малышку. Интересно, какой она будет в этом возрасте?
Брат отвлекает от раздумий:
— Если я всё правильно понимаю, Теплов сам донора выбрал. Какие претензии к тебе могут быть? У меня только вопрос, как твой биоматериал попал в общий каталог.
— Плевать, какие у него ко мне претензии. Я сейчас не за себя боюсь. За неё и за ребёнка.
— Милена и Ника теперь под нашей защитой.
Довольные пацаны тащат ватрушки на гору. Мы с Марком спускаемся навстречу.
— Кто знает, на что Теплов способен? Ты помнишь, он девчонку какую-то в универе то ли изнасиловал, то ли избил?
— Жесть. Дядя еле отмазал тогда. А ещё бизнес его первый? На него братва наехала…
— Олень. Но в нашей ситуации любой суд будет на его стороне. Соглашение о конфиденциальности…
Марк продолжает с досадой:
— Гарантирует, что все личные и медицинские данные защищены и не будут разглашены третьим лицам без согласия пациента.
— Да. Богданов нарушил его, сообщив обо всём
