ощущение божественного вмешательства в наши жизни. А как иначе объяснить то, что произошло?
Натягиваю на голое тело домашние брюки. Поправляю мокрые волосы пятерней, рассматривая себя в зеркале. Слишком хмурый, между бровей глубокая морщина. Нужно сделать лицо попроще.
Улыбаюсь своим мыслям, толкаю дверь и без стука захожу в соседнюю спальню.
Милена ждёт в кресле у окна — читает какую-то книгу в яркой обложке, которую при моём появлении откладывает на подоконник. Улыбается нервно, оглядывая меня с ног до головы.
Я тоже рассматриваю её простую, неэротичную пижаму — футболку и свободные штаны. Волосы собраны в высокий хаотичный пучок, открывая уязвимую девичью шею.
Скольжу взглядом от её лица ниже, к хрупким плечам, трогательно выпирающим ключицам и полным грудям. Возбуждением простреливает в низ живота, пульс начинает частить.
— Давно Ника спит? — спрашиваю шёпотом.
— Минут двадцать. Мы долго купались. Потом песенки пели. Ей нравится…
Она с воодушевлением рассказывает о том, как укладывала нашу дочь, но вдруг умолкает. Отводит взгляд быстро, будто сказала что-то лишнее.
Откуда тебе знать, милая, что об этой малышке я готов слушать часами напролёт? Лучше вообще не разлучаться так надолго. Младенцы меняются слишком быстро. Вспоминаю, как росли дети братьев, там каждый день что-то новое.
А ещё от твоего голоса мои мозги превращаются в кисель, а сердце начинает колотиться с удвоенной силой.
Протягиваю Милене руку. Она нерешительно вкладывает в неё свою и встаёт.
Обнимаю Милену и осторожно прижимаю к себе. Она слишком скована и отводит взгляд.
Нужно успокоить, убрать любые её сомнения. Но я не знаю как.
Беру её за тонкое запястье и веду к кровати. Сажусь и тяну её на себя. Она встаёт между моих ног и замирает каменным изваянием.
— Может, поговорим сначала? — шепчу, целуя её живот сквозь ткань футболки.
— Да, давай. — Она охотно соглашается.
— Хочешь что-то узнать обо мне?
Мила открывает рот, но тут же закрывает. Нервно облизывает губы и всё же решается:
— Почему о тебе пишут так много плохого?
Приехали.
— Что, например?
— Тот скандал в прессе… Тебя бывшая девушка обвиняет в… в том, что…
— Я был инициатором разрыва. Она не простила и теперь мстит.
— Почему ты заплатил ей, если всё это неправда?
— Потому что так было проще, чем публично выяснять отношений и вести долгие судебные тяжбы. Для меня эти суммы несущественные, а для неё — вполне весомые. Сошлись на том, что это было не враньё, а её субъективные ощущения. Она принесла публичные извинения, мы на камеру поблагодарили друг друга за время, проведённое вместе. Я мог бы засудить её за клевету, но пожалел тогда.
— Но она же и сейчас продолжает обвинять тебя?
— Да. Мы подписали соглашение. Но якобы нашлись новые свидетельства. Деньги, наверное, все уже потратила, нужны ещё.
— Алекс, я должна знать! Всё, о чем говорится в её обвинениях…
— Всё было по обоюдному согласию, Мила. Я не испытываю недостатка в женском внимании настолько, чтобы кого-то к чему-то принуждать. И садистских наклонностей никогда за собой не замечал.
— Ясно.
Сказала так, как будто ничего ей не ясно! Не представляю, какие доказательства её успокоили бы и где мне их сейчас взять?
Когда мы просто целовались, было проще.
Нужно переводить тему, пока она себе ещё больше ужасов не придумала.
Девчонки любят романтику, так?
— Не нужно меня бояться, — говорю проникновенно, обхватывая её талию. — Слушай свою интуицию. Что тебе внутренний голос говорит?
Мила морщит нос и нервно поправляет распущенные волосы, убирая прядки за ухо. В её глазах сверкают отблески ночника.
— Он постоянно напоминает, что я ещё замужем и то, что мы делаем с тобой — это противоестественно.
Приехали.
— Твой брак остался только на бумаге. Вы с Тепловым — чужие друг другу. У него другая женщина. Вы разведётесь как можно скорее, ты выйдешь за меня, и мы родим Нике брата или сестрёнку. Естественнее некуда вроде!
Начинаю злиться, сильнее комкая её футболку.
А она улыбается. Даже хихикает, уткнувшись мне в шею.
Я только что ей предложение сделал?
Не планировал сегодня. И уж тем более так по-дурацки. Но раз её это веселит, я только за.
Опрокидываю её на кровать и наваливаюсь сверху. Целую легонько в губы.
Не вырывается.
Целую глубже, проникая в её рот языком.
Я не рассчитываю на какой-то феерический секс с Миленой сегодня. Просто хочу стереть следы её прежних больных отношений. И начать первую главу нашей будущей жизни втроём.
Глава 17
Милена
Александр ложится сверху и целует. Медленно ласкает губы, поглаживает пальцами щёку, скулу…
Я чувствую, как напряжено его тело. Не привык, наверное, к долгим прелюдиям.
Но для меня даже эти сдержанные поцелуи — слишком. Разве могла я представить в ночь нашего знакомства, что всего через месяц окажусь с ним в постели?
Бывшему мужу не нужны ни моя преданность, ни любовь. А во мне сейчас очень, очень много любви! И за это так стыдно…
Алекс мне безумно понравился с первого мгновения. Но я не настолько
