в ответ.
— Правда? — Миссис Уотсон повернулась к Фрэнку с надеждой и отчаянием, а я бросила на Фрэнка такой же взгляд, заставив его посмотреть между нами и тяжело вздохнуть.
— Ладно, — пробурчал он, собираясь взять лоток, пока миссис Уотсон направляла его на кухню, чтобы убрать его.
Бэнни подошел к ближайшему шкафу, изучая некоторые из коллекции миссис Уотсон.
— Я принесу пылесос и наведу здесь порядок для тебя, как насчет этого, дорогая? — предложил Черч, и миссис Уотсон вздохнула, похлопав его по руке.
— Благослови тебя Господь, ты хороший мальчик, не так ли? — ворковала она, а Черч улыбнулся, как ребенок, и отправился за пылесосом.
Миссис Уотсон отбуксировала свою сумку на свое любимое место у окна, медленно опустилась на него и порылась в сумке. Она достала пакет с кошачьими лакомствами, открыла его, и Бранстон запрыгнул на подлокотник ее кресла, громко мурлыча, когда она насыпала ему немного.
— Вы купили что-нибудь хорошее в магазине? — спросила я, придвигаясь ближе и разглядывая ее сумку.
— Кое-что прекрасное для моей коллекции, — взволнованно сказала она.
— Можно посмотреть? — спросила я.
— Да, да, как только ваш другой друг принесет чай, — сказала она, взглянув на Бэнни, который, нахмурившись, повернулся в нашу сторону.
— Тогда иди, — поощрила я, и Бэнни нажал языком на щеку, прежде чем отправиться выполнять мою просьбу.
Миссис Уотсон собиралась убрать кошачьи лакомства, но Брэнстон внезапно вскочил и набросился на ее руку, заставив меня вздрогнуть в тревоге.
— Прекрати, ты — злой малыш, — приказала она, слегка прихлопнув его, хотя его когти были в крови, не говоря уже о том, как он грыз ее большой палец.
Я попыталась помешать, но она взмахнула рукой мне в лицо, чтобы удержать, и Брэнстон сел прямо, ворчливо мяукая, пока миссис Уотсон гладила его уши.
— Ах ты шалун, посмотри, что ты сделал с мамой. — Миссис Уотсон повернулась ко мне, понизив голос, как будто кот мог ее подслушать, если бы она этого не сделала. — У него перепады настроения, бедняжка.
Я не была уверена, что в этой ситуации он был бедняжкой, но ладно.
Бэнни вернулся с чаем, когда до нас донесся звук пылесоса Черча, и только после того, как мы съели полпачки клубничного печенья с желейной начинкой под названием Jammie Dodgers, миссис Уотсон наконец достала из сумки хрустальную уточку. Она развернула ее из папиросной бумаги, в которую она была завернута, и мое сердце забилось сильнее, когда она поднесла ее к свету, чтобы полюбоваться ею. Я понятия не имела, где в этой вещице спрятан бриллиант, но я практически чувствовала его там, эта счастливая мордочка утенка определенно что-то скрывала.
— Вот это вещь, миссис Уотсон, — прокомментировал Бэнни.
— Разве не так? — ворковала она. — Он будет жить здесь, со мной, вместе со всеми своими новыми друзьями. — Она жестом указала на ближайший шкаф, который был полон хрустальных животных. — Будь добра, положи его туда для меня, хорошо? — Она протянула мне утку, и Бэнни наклонил голову, взглядом приказывая мне бежать. Но глаза миссис Уотсон блестели, и у меня просто не хватало духу украсть у старой женщины.
— Сколько вы хотите за это? — спросила я.
— О нет, это не продается, моя дорогая. — Она покачала головой, серьезно нахмурив брови.
Я поняла, что пылесос перестал работать, и издалека донесся звук рвоты Фрэнка. Я поборола смех, когда Черч вернулся в комнату с отверткой в руках.
— Эта дверца на шкафу под лестницей чуть не отвалилась, так что я починил ее для тебя, дорогая. Она слетала с петель, — сказал он, и миссис Уотсон засияла.
— Ну разве он не душка? — сказала она, похлопав меня по руке. — Это — твой парень?
— Вообще-то да, — сказала я, и Черч засиял от гордости.
— А я ее муж, — вмешался Бэнни, заставив миссис Уотсон расширить глаза. — Фрэнк — это тоже ее кусочек на стороне.
— Неужели? — задохнулась она. — Боже, как много начинки для одного кекса, — сказала она, задыхаясь.
— Итак, утка? — спросила я. — Вы уверены, что за нее нет цены? Мой муж заплатит все, что вы захотите.
— Он заплатит? — невозмутимо заявил Бэнни, явно желая просто украсть эту чертову штуку, но этого не произойдет, пока мы с Черчем имеем право голоса.
— Сорок фунтов и генеральная уборка здесь раз в месяц, как вам такое предложение? — сказал Черч, доставая бумажник и перелистывая деньги.
— Сорок фунтов? возразила миссис Уотсон. — Мой Дункан стоит больше сорока фунтов.
— Дункан? — вздохнула я.
— Да, это его имя, конечно. Разве это не очевидно? — укорила миссис Уотсон. — Теперь засуньте его в шкаф и бросьте эти глупости о его покупке. Он не продается.
— Я заплачу за уборщицу, которая будет приходить сюда раз в неделю, за свежую еду, которую будут приносить ежедневно, и дам вам двести фунтов, — предложил Черч, но миссис Уотсон уже качала головой, когда из кухни до нас донеслось:
— О, черт возьми, это повсюду на моих брюках теперь.
— Дункан не продается, — настаивала она, сидя на стуле более прямо.
— Мы всегда можем просто взять его, — пробурчал Бэнни, небрежно прислонившись к стене.
— Ты — варвар, — прошипела она, потянулась вниз за креслом, взяла большой черный зонт и направила его на него. — Ты только попробуй и посмотри, что с тобой будет.
— Мы не собираемся поступать так, — твердо сказала я, бросив на Бэнни укоризненный взгляд, когда Черч кивнул в знак согласия.
— Уборщик, свежее питание, пятьсот фунтов и еще одна хрустальная утка на замену Дункану, — пробубнил Черч, и миссис Уотсон сделала паузу, сузив на него глаза.
Фрэнка снова вырвало, и до нас донеслись слова “Сука” и “Херня”, а также его причитания: “О боже, у меня в ботинке кусок дерьма”.
— Большая хрустальная утка? С большим блеском в глазах? — спросила миссис Уотсон.
— Продано, — сказал Черч. — И я добавлю хрустального гуся в придачу.
— Ты просто душка, — сказала она, уступая. — Давай, бери его. Я всегда считала его немного уродливым.
Черч достал пятьсот фунтов, передал их миссис Уотсон, а я
