любишь острое. А здесь курица в моем секретном соусе барбекю. — Он указал на блюдо, которое только что принес. — Она больше сладкая и с дымком, чем острая. Быстро растащат, так что хватай сейчас. И ребрышки, как без них, вон там. Рис с горохом, салат из капусты, каллалу
(популярное блюдо карибской кухни — прим. пер.). И есть еще домашний перечный соус. Он охуенно острый, но, если тебе понравится, могу угостить бутылочкой. Я его тоннами делаю.
— Вау. Господи. Все выглядит потрясающе.
Трой взял тарелку и ножку курицы по-ямайски, Буд ухмыльнулся.
— Решил взяться за острое. Наш чувак. — Он хлопнул Троя по плечу. — И, послушай. В юниорах я играл с Кентом в одной команде, и ненавидел этого мелкого ублюдка. Не буду врать, я и тебя всегда считал куском дерьма, ну за компанию.
Что Трой мог на это ответить? Он и был куском дерьма. За компанию. А, может, и сам по себе тоже.
— Логично, — больше он ничего не придумал.
— Надеюсь, ты докажешь, что я ошибался, вот и все. Ты попал к отличным парням. Не облажайся.
— Не облажаюсь, — слабо сказал Трой.
— Круто. Мне нужно почистить гриль. — Буд ухмыльнулся и кивнул на тарелку Троя. — Наслаждайся.
Трой нашел место потише на скамейке в самом углу. Веранду наполняли веселые разговоры людей, которые, очевидно, хорошо знали друг друга. До своего переезда сюда Трой предполагал, что игроки Оттавы были чуть ли не самыми несчастными в мире. Как можно было веселиться вместе — или даже нравиться друг другу — когда вы не можете победить на льду? Когда ваша арена на большинстве игр заполнена лишь наполовину? Как можно было не сгорать со стыда?
Но эти парни любили друг друга. Трой не провел в команде и двух недель, но уже отчетливо это видел. Просто он не мог представить себя частью этого, пусть даже товарищи по команде с самого начало относились к нему с уважением.
Еда была восхитительной. Трой не осознавал, насколько проголодался, пока не вцепился зубами в курицу по-ямайски, и, да, та была острой, но такой, блядь, вкусной. Он охладил рот очередным глотком сидра.
Словно призванный тем самым сидром, рядом внезапно возник Харрис.
— Хей. — Он держал свою тарелку с едой и бутылку. — Не против, если я присяду?
— Садись, конечно.
Харрис сел рядом с ним.
— Веселишься?
— Наверно. Симпатичная веранда.
— Дом у Буда просто отпад, вот что. Я рад, что он так любит принимать гостей.
Он взял из тарелки ребрышко и вонзил в него зубы.
Трой вернулся к еде и молча жевал, пока Харрис не спросил:
— Ты с кем-нибудь разговаривал?
— М-м. Немного с Дайкстрой. С Будом.
— С Кэсси уже познакомился? Это жена Буда.
— Нет.
Харрис указал на высокую блондинку, стоявшую у костровой чаши.
— Это Кэсси. Она суперкрутая.
Когда та повернулась, Трой увидел, что она беременна.
— У них будет первый ребенок?
— Ага! Они будут лучшими родителями. — Харрис поддел его локтем. — Не говори другим папашам, что я так сказал.
— Я даже не знаю, кто здесь другие папаши.
— У Дайкстры есть дочь, Сьюзи. Ей только что исполнился год. У Шуинара трое детей, у Бойла близнецы…
Он перечислил всех отцов в команде, имена и возраст всех их детей. Затем перешел к перечислению и подробному описанию всех их домашних животных. Трой пытался запомнить хотя бы часть этого.
— Вау. Ты и у кого на что аллергия знаешь?
Харрис рассмеялся.
— Я в принципе люблю людей. И люблю свою работу.
— А что, если игрок — гребаный мудак, а тебе все равно нужно делать свою пиар-херню, чтобы он казался крутым?
— Такого никогда не было. В этой команде всегда только хорошие парни.
Он казался слишком уверенным в своих словах, учитывая Троя, сидевшего рядом, как живое доказательство того, что Оттава подписывала не только хороших парней.
— Тебе понравилось пару дней побыть дома? — спросил Харрис. — Я был в Ванкувере всего раз. Он оправдывает свою репутацию.
— Неплохо.
— Уайетт обожает поездки в Ванкувер. У него там сестра живет с женой и их сыном.
Внимание Троя привлекло одно слово.
— Женой?
— Да. Ты не знал? Он постоянно о них говорит. Я думал, он и в Торонто рассказывал.
Даже если Уайетт и говорил о своей семье, когда играл за Торонто, то не стал бы упоминать при Трое свою сестру-лесби. Тем более тот старательно окружил себя гомофобной аурой. А, принимая во внимание саму атмосферу в команде Торонто, с большой вероятностью Уайетт вообще никому не рассказывал о сестре.
Если только Райану Прайсу. Уайетт дружил с Райаном. Вероятно, потому, что больше никто не дружил.
— Я не знал. Но это круто.
— Я никогда не встречал его сестру, но, судя по всему, она классная, — добавил Харрис.
Они оба доели, что было в их тарелках, Харрис поднялся и сказал:
— Я вижу свободные места у костра. Пойдем.
Трой взглянул на веселую компанию людей, которые болтали и смеялись у огня. Ему не хотелось им мешать.
— О, э-э. Не стоит.
Харрис выхватил у него из рук почти пустую картонную тарелку и поставил на свою.
— Пойдем.
Тарелки полетели в огромный мусорный бак, продуманно расположенный у двери. Затем Харрис направился к костровой чаше, а Трой, не придумав себе другого занятия, последовал за ним.
— Харрис! Садись, — весело сказал Уайетт. — Привет, Барретт.
— Привет.
Харрис плюхнулся в пустое кресло рядом с диванчиком, который Уайетт делил с женой. Трой присел в кресло напротив них.
Буд примостился на подлокотнике кресла, в котором сидела его жена, Кэсси. Рядом с ними расположились Ник Шуинар и женщина, которую Трой не встречал раньше, но предположил, что та была женой Ника.
— Уайетт нам все уши прожужжал про своего племянника, — сообщил Буд Трою.
— Да. Потому что он офигенный, — оправдывался Уайетт.
— Сколько сейчас Айзеку? — спросил Харрис.
— Три. И он чертовски милый. Жду не дождусь, когда снова его увижу, но это случится не скоро. По Кристи с Ив тоже соскучился. Но в основном по Айзеку.
Вот оно как. Уайетт свободно говорил о сестре и ее жене. Без страха осуждения со стороны товарищей по команде — потому что в этой
